А утром выехали в Ясную Поляну, чтобы, в который уже раз, поклониться могиле Льва Николаевича и его яснополянскому дому. Нас встретил, особенно торжественный в эти дни, Николай Павлович Пузин, один из старейших сотрудников и хранителей музея. Несмотря на то, что он только что вышел из больницы после перенесенной операции, он вызвался сам провести нас по яснополянскому дому. От него мы услышали и то, что уже знали, и еще много того, что прозвучало неожиданностью. Сколько раз ни бываешь в этом удивительном доме, сколько раз ни слышишь рассказы этого изумительного хранителя, всегда узнаешь что-то новое. Его знания и память неистощимы. Я был в Ясной Поляне раз шесть, если не больше, в разное время года и всегда узнавал что-то, чего не доглядел, или недослушал, или не запомнил в прошлый приезд. На этот раз Николай Павлович был особенно вдохновенен и подробен…
— Вот из этой двери, ведущей в комнату под сводами, в такой-то день (следует число и час), — рассказывал Николай Павлович своим взволнованным, тихим, несколько торжественным голосом, чуть картавя, — вышел Лев Николаевич весь в слезах… И когда Софья Андреевна спросила его: «Что с тобой, Лёвочка?» — он ответил: «Сейчас умер Андрей Болконский»…
— А вот здесь, — продолжал Николай Павлович, чуть позже, вводя нас в святая святых — кабинет Льва Николаевича, — на этом клеенчатом диване родился Лев Николаевич. На том же диване родились его отец и дед, и даже внучка — дочь Татьяны Львовны.
{502} Трудно передать тон, которым произносил Николай Павлович эти слова, столько в них было непередаваемой благоговейности, достоинства, может быть, гордости… Я даже напитался этим его достоинством, необходимым для роли Толстого. Николай Павлович сам сопровождал нас на могилу Льва Николаевича и даже повез на Николо-Кочаговское кладбище (в двух километрах от Ясной Поляны) на могилу Софьи Андреевны и ее сестры Татьяны Андреевны Кузьминской. На этом же кладбище похоронены некоторые из детей и внуков Толстых.
Свободное копирование
