В прошлом году после оправдательного приговора конвой отгородил меня от родных и друзей, не позволял им поздравить. А теперь комендант суда открыто сочувствовал. Мы с Ваней поговорили несколько минут, обнялись. Никогда – ни до, ни после этого – я не видел у него такого печального взгляда.
Шоферу капитан приказал:
– Давай покатай по Москве как следует. Когда он теперь Москву увидит… Нет, действительно, им человека погубить, как два пальца обоссать…
Лейтенант, сидевший рядом со мной, участливо спрашивал:
– Но вы еще можете жалобу подавать, эту, как ее… кас-са-цийную?… Можете? Ну тогда значит могут еще изменить… Вы не опускайте руки. Не должно быть, чтоб так осталось…
– Конечно, нет. Фронтовика за какие-то слова тары-бары на десять лет!…
…Капитан останавливал машину у площади Маяковского, на Горького, на Манежной:
– Смотри на город. Ты же москвич? Любишь Москву?
Он зашел в магазин, принес бутылку пива, яблок и конфет.
– Пиво здесь пей, в машине, а это бери с собой в карманы.
Приехали в Бутырки. Надзиратели, принимавшие арестантов, глядели удивленно: капитан размашисто протянул мне руку.
– Будь здоров, майор, до свидания. Не вешай нос, на фронте не пропал, нигде не пропадешь.
– Спасибо, капитан, большое спасибо! Будь счастлив!
Пощелкивали ключи о пряжки. – Скрежетали ключи в замках. – Приливали и отливали разноголосые шумы тюремной ночи…
Вечность продолжалась.
Москва – Жуковка. 1961-1973 гг.
Свободное копирование
