7/V
«МАСКАРАД»
Звонил Ю.А.
Вроде хвалят. Кое-кто, видимо, понял мой замысел, что над нашей любовью к Лермонтову мы немного иронизируем, над его юношеской наивностью (?). И дирижер, и исполнение расценены как исполнение в классическом стиле, но при всем этом иногда и проскальзывает суждение, что это старомодно. Это относится к тебе. Когда ты говоришь тихо, приближаешься к мхатовскому психологизму, когда перебираешь — к старому театру. Я бесконечно озабочен. Ведь твой успех — мой успех. Какие бы мизансцены я ни изобрел, они ничего не стоят, если нет Арбенина.
Леонидов[1] — первый антрепренер, который возил МХАТ в Америку, благодарил меня вчера, что есть театр и в нем замечательные и разные актеры. Вы — моя гордость и оправдание в жизни, и я хочу, чтобы мы укреплялись в этом сознании.
Сориа и Жюльен очень хвалили. Но сегодня надо играть свободнее, легче, стремительнее, и соразмеряя звук и силы. Я был счастлив, что я получил Ленинскую премию вместе с тобой. Мы получили вместе признание, надо и дальше идти вместе. Отзывов хороших очень много, но есть и «но», и к ним надо прислушаться».
Недаром у меня душа не на месте вчера была, и за похвалами я услышал то «но», которое переросло в отрицание у Ю. А….
Во многом виноват я, и кстати сказать, виноват против себя, против извечной своей исполнительности! К черту всякие выручки, затыканье дыр в виде задержек, музыкальных пауз и пр. Играть надо и отвечать за себя! Так как за всех отвечать — значит, не отвечать ни за кого и меньше всего за себя.
Принял я на себя всю ответственность, замазывал дыры и проиграл сам.
Самому бы справиться со своим заданием.
Но это все после драки кулаками…
Далеко не в лучшем виде я предстал вчера.
[…] К черту все! Сегодня я играю, как надо.
Интерес к спектаклю явно растет. Зал сегодня переполнен. Люди стоят везде. Как сказал Ушаков — «яблоку упасть негде».
Вчера по радио, после окончания спектакля, были переданы дифирамбы в адрес «сложного спектакля, хотя и трудно воспринимаемого из-за стихотворной речи» (переводчиков слушали с трудом, хотя русскую речь они изучили). Спектакль был принят залом горячо. А кроме того, в какой-то обзорной статье о трех наших спектаклях говорилось хорошо и о «Маскараде».
Сегодня совсем иное. Играл я без всяких «тише», «пружин» и пр. Играл, как хотелось, как всегда, и получилось что надо, и спектакль принят очень горячо. Жаль, что я не повел себя так вчера. Правда, в нашей первой картине был выкрик по-русски: «Громче», но я не принял его на свой счет, так как сразу — заиграл громко и легко.
На аплодисментах стояли минут 12–15, кланялись бы и дольше, но занавес местного театра вдруг ни с того ни с сего оборвал приветствия. А ведь я неправ был, утверждая, что, когда отдаешь всего себя одному, на другое не остается ничего. Этот физический закон не адекватен духовному, творческому. Душа — такая организация, что чем больше отдаешь себя чему-то, тем больше у тебя остается: ты становишься богаче, мудрее. Правда, это требует сил, но душа, душа — сосуд вместительный и способный к большим емкостям.
Так же верно и то, что учиться надо всю жизнь… Ученичество не кончается в школе, иначе артиста не получится, а если и получится — сникнет…
Свободное копирование
