13/IV
Звонил Ю.А. и сообщил, что мы прошли большинством голосов на Ленинскую премию. О. К. застала меня у гаража, грязного, в сапогах, с руками, и лицом в черном масле…
Лауреат Ленинской премии, удостоенный высочайшей награды за аристократа Арбенина, и вдруг — за таким занятием.
Даже не верится.
Я думал, что, в лучшем случае, получит один Завадский, и в том не был уверен… и вдруг!
Звонил телефон.
Масса звонков: из театра и со стороны, хотя объявления еще нет и голосование только что состоялось.
Ю.А. звонил трижды, пока я отмывался…
— Ю.А., дорогой. Я счастлив, я очень счастлив, что волею судьбы оказался причастным к событию, которое радует нас обоих.
Вот видишь, как хорошо, что ты оказался верен мне, что ты со мной… Я очень доволен. Я мучился твоими мученьями…
Первой приехала с цветами Крякова[1]…
К вечеру — Е. Сурков с Липой[2], с шампанским. Он сказал, что признание, высочайшая награда встречены всеми безоговорочно. Первая заслуга в «Маскараде» — твоя. Ты сохранил, развил и увлек за собой Ю.А. […] Что Отелло прожил долгую жизнь — тоже ты. Желание, настойчивость. А Чехова, Горького театр отдал без сожаления, и актеры не сберегли (Оганезова[3] сказала потом то же).
Свободное копирование
