21/IV
В зале Чайковского исполнял «Трагическую поэму «Отелло».
Читал собранно. Волновался в дозволенную меру. Голос звучал хорошо.
Зал полон. Слушали внимательно. Во всяком случае, тишина стояла такая (1 час 20 м.), что я обратил на нее внимание.
Рождественский[1] (он дирижировал оркестром): — Сегодня еще лучше, выше. Был весь в музыке. Удивительная возбудимость. Потрясает. Места себе не нахожу. Какой он у вас светлый, светится чистотой и счастьем. Открытый, совсем иной, чем Арбенин.
Кабалевский:
— Удивительно. Непостижимо. Потрясающе.
Подходило много народу, знакомые, незнакомые, композиторы, молчат, целуют, жмут руку…
Свободное копирование
