14/XI
Шестая картина.
Пока баронесса здесь и молчит, для Звездича объект — она сама по себе. Как только выяснилась истинная причина ее посещения, объект Звездича — Арбенин, Нина.
Пришел кто-то? Какая-то девушка-женщина! Баронесса! Несколько разных, щедрых, объемных переключений.
Нужно найти тему веры в бога. Сейчас говорят лишь слова, но в те времена для фанатиков веры они были иного значения. Она становится уже «Жанной д'Арк». Она опаляет его. За ее словами несущая ее стихия. Не разумные доводы, но мысли на крыльях страстей. Лермонтов услышал у людей возможность таких страстей.
— Ю.А., наверно, я виноват в том, что просил разрешения репетировать потише, я боюсь, меня не хватит иначе, и свел все к простой механике.
— Нет, нет, не принимай вину всех на себя. У тебя стаж в роли полуторадесятилетний, и твоя возбудимость и твоя легкость меня успокаивают, в тебе не окостенело со временем и возрастом живое и трепетное. И сейчас уже много нового у тебя. Кстати, сегодня очень хорошо ищешь. Намечается много нового. Продолжай искать так же, не перегружая себя. Мне надо развернуть других. Надо развернуть так, чтобы не подменять чувств костылями техники.
Нужно, чтобы спектакль вырос из музыки.
Ю.А. пришел к заключению, что Штраль — не жертва, а порок.
Не случайно, что Лермонтов дал баронессе немецкую фамилию — «Штраль». Она сдержанна, холодна, расчетлива. Она с легкостью отдает свою приятельницу Нину в жертву клевете и позору.
Ю.А. исключает малейшую возможность со стороны Арбенина отнестись к ней сочувственно, а мне хочется это делать и жаль расставаться с крупицами «человеческого» в образе Арбенина. Мне кажется, такое обедняет образ и замысел. «Убедившись» в причастности «сводни» к делам Нины, он — беспощадно жесток. Это и вернее и интереснее.
Ю.А. отказался от мысли, что Арбенин в баронессе сразу узнал Нину.
— Пожалуй, ты прав. Делай так, как делал: узнавай в баронессе Нину со словами: «Какое подозрение…»
Свободное копирование
