Дневник. 1975 - 127

[1] Об этом рассказывается и в воспоминаниях самого Р. А.Медведева, работавшего в 1965—1966 гг. по приглашению К. М. Симонова в его личном кабинете и знакомившегося с этим тайным архивом: «Осенью 1966 года даже избранная часть фронтовых дневников Симонова „Сто дней войны“ была запрещена к публикации. Эта работа была уже принята редакцией „Нового мира“, подготовлена к выходу в свет в трех номерах, и первый из них, кажется, № 9, был уже отпечатан и лежал в типографии. Это означало, что у цензуры нет возражений. Возражения возникли позже — у тех, кто стоял выше цензуры. Несколько дней шли какие-то споры, но потом тираж был уничтожен. Твардовский запретил заменять материал Симонова другим, и мы получили очередной номер журнала не только с большим запозданием, но и в уменьшенном объеме: вместо обычных для журнала двухсот пятидесяти страниц в № 9 было меньше двухсот» — Жорес Медведев, Рой Медведев. Из воспоминаний (Глава «Рой Медведев. Из воспоминаний о писателях. Константин Симонов») (http://coollib.net/b/242098/read).

[2] Виктор Некрасов. Записки зеваки. «Континент», Париж, 1975, № 4 (позже отдельной книгой в издательстве «Посев», Франкфурт-на-Майне, 1976).  

      Некрасов Виктор Платонович (1911—1987), писатель, участник войны («В окопах Сталинграда» 1946); в 1960-е годы посетил Италию, США и Францию — свои впечатления описал в очерках, за которые в разгромной статье Мэлора Стуруа «Турист с тросточкой» был обвинен в «низкопоклонстве перед Западом». Из-за либеральных высказываний в 1969 году заслужил партийное взыскание; в 1970 его произведения впервые были напечатаны за рубежом в журнале «Гран и»; в янв. 1972 женился на Галине Викторовне Базий (1914—2001); в июле 1972 сотрудники КГБ провели у него обыск, обнаружив самиздат; в 1973 был исключен из КПСС; с 1974 — эмигрант.

[3] «Существует прелестный, возможно, и придуманный, но тем не менее прелестный рассказ одного известного актера о его беседе с маршалом Тимошенко. Ехали они куда-то вместе в поезде. Естественно — выпили. И тут рассказчик спрашивает у маршала:  

     — Скажите, товарищ маршал, как же это вышло в 41-м году, когда немцы уже вплотную подошли к Москве? Еще шаг и... и вот, не взяли.    

    Маршал посмотрел на актера:     

  — А черт его знает!* (В рассказе маршал высказался более определенно.)     

      Заговорили потом о Ленинграде, Сталинграде, Курской дуге, и на все был один ответ:      

      — А черт его знает!     

     Наутро маршал пришел в себя, ополоснулся, опохмелился и доверительно наклонился к рассказчику:     

     — Слушай, я вчера, кажется, наговорил чего-то лишнего... Забудь!»

[4] После того как редакция убедила автора исключить из текста множество упоминаний выпивки: «Твардовский, хлопнув рукой по рукописи, сказал: „Ну, а теперь, сил больше нет, спустимся в подвальчик, к милой нашей Нине, и компенсируем, так сказать, все, что мы только что выкинули...“»