Дневник. 1975 - 34

 (40) 3 марта. (…) Как н[и] низок в Москве уровень руководства Союзом, а в Ленинграде он неизмеримо ниже (Дмитревский, Минчковский)[1]. В своих мемуарах Бергер[2] описывает Дмитриевского как откровенного стукача. Да и стукач Альшиц тоже вертится при руководстве[3]. Все-таки Рекемчук и карьерист С. С. Смирнов по сравнению с ними — это фигуры[4]. Говорят, ленинградскую партийную даму Круглову взяли в Москву на повышение[5]. Интересно, кем ее назначат? Сегодня Эмма идет смотреть прогон «Молодости театра», а завтра позовут меня. А я сегодня поеду к Л. Я. Гинзбург[6]. Весь вечер просидел у славной, умной Л. Я. Гинзбург. Я в первый раз у нее на новой квартире на проспекте Шверника (б. Мичуринском). Это дальше за проспектом Смирнова, где я когда-то снимал комнату. Квартирка хорошая и гораздо лучше, чем прежн[яя], в которой хорош был только район (напротив Казанского собора). Те же книги, кресла, диван. Прочитала мне свое маленькое эссе «Вечер с Мандельштамом» и подарила машинопись воспоминаний об Н. Заболоцком[7]. Показала еще свои дневниковые записи начала 30-х годов[8]. Тут отзвуки и смерти Маяковского, и разных проработок того времени. Личных записей совсем нет. Это очень, как всегда у нее, умно и остро, и интересно. Говорили о разном. Ушел в полдвенадцатого и долго ловил такси.