авторов

849
 

событий

122121
Регистрация Забыли пароль?

Арест - 5

02.12.1920
Одесса, Одесская, Украина

Проснулись. Все встали. Одни мы, приятельница и я, лежали на полу. Кики не было с нами, его отвели в мужское отделение, этажом выше.

            Проснулась от неприятного ощущения, — будто кто-то пристально смотрел на меня, и увидела в окошечке, пробитом в дверях, чью-то на вид театральную голову в шлеме со звездой.

            На противоположной от меня стене увидела огромные буквы, бросившиеся мне в глаза, когда я вошла к комнату. Сбоку добавлено кем-то: «Правды нет, не было и не будет».

            Кругом нас слышны были суетливые го­лоса женщин.

Их было около 40. Все на ногах, одеты. Мы быстро встали. На нас с любопытством смотрели, мы «новые».

            Принесли ведро кипятку, и мы выпили чаю. Я рассматривала помещение. Вокруг стен густым кольцом на полу сидели заключенные. Подложив под себя вещи или просто на корточках, он сидели, упираясь затылками в стену. — За ними кое-где на случайных гвоздях висли беспорядочно вещи, загромож­дая комнату.

            Посредине камеры плоско, на животе лежала растрепанная женщина и гадала. На ногах у нее были толстые шерстяные носки, ноги быстро и беспрестанно то подымались, то опускались.

            Нас стали расспрашивать, почему аресто­ваны, и охотно рассказывали о себе. Все преступления были здесь: контрреволюция, саботаж, бандитизм, спекуляция — все на лицо.

            Здесь сидела женщина, которую арестовали на дороге. Дома осталось четверо маленьких детей без присмотра. Ничто не могло ее утешить, и мысль о брошенных детях ни на минуту не давала ей покоя. Каждое доброе слово вызывало лишь новый взрыв отчаяния — приходилось ее оставлять одну.

Возле меня сидела другая женщина, это была       дворничиха — уже пожилая. Рассказа ее я не могла понять, так она все путала и так плохо рассказывала.  Одна мысль преследовала ее:  — ее хотят расстрелять. Кто-нибудь, шутки ради, напугал ее расстрелом, и мысль эта не давала ей покоя. С широко раскрытыми гла­зами смотрела она в одну точку и задавала все тот же вопрос: — «Скажите, дорогая, меня расстреляют?»

            Как я ни старалась ее убедить, что расстреливать ее никто не собирался, она с ужасом прибавляла: — «Мне так сказали». Даже ночью сидела с открытыми глазами.

            Немного дальше — старуха «madame Мими». Сидела она за то, что в острой нужде продала буфетный шкаф. Преступления своего она не понимала, хотя волосы ее уже побелели, как снег. Сидела и она и муж.

            У противоположной стены томилась полька с двумя дочерьми. Дочери были молодые и хорошенькие, младшей всего 14 лет. Сидели они уже пятый месяц. Лицо матери густо изрезано морщинами и сильно заплакано. Она ожидала расстрела мужа и каждый день прислушивалась к тому, что делается за окном — не его ли ведут через двор в гараж.

            Гадающая, в шерстяных носках, оказа­лось, староста нашей комнаты. Ее почему-то все называли княгиней Г. Но на княгиню она не была похожа. Ее, видимо, знали все в ЧК; она уже год здесь.

            Женщина эта так и осталась для меня загадкой.

            В ее деле было замешано восемьдесят человек, из них тридцать было уже расстреляно. Ей заключенные не доверяли и вполголоса называли «шпионкой».

            Кто-то из солдат позвал нас убирать коридор. Вызвались мы с И-ной, — все лучше, чем сидеть без дела. Вымыли коридор, лестницу до порога — черта, где кончалась наша неволя.

            Так прошло утро. Нам принесли пищу — ведро с кандером (Кандер — обычный тюремный суп.) и кашей. Bcе набрали кружки, стараясь насытиться. Другой пищи до следующего утра не давали. Только вечером кипяток.

 

            Зимний день приходил к концу.  Все по-прежнему сидели у стен, изредка переговари­ваясь.

Более нетерпеливые ходили взад и вперед, подходя ежеминутно к окнам. Гулять во дворе не было разрешено. Польки не были на воздух уже пять месяцев, и у четырнадцатилетней девочки щеки сделались, как воск.

            За решеткой окна виден был двор, обык­новенный двор, какой бывает у одесских больших домов. Кое-где сохранился плющ на деревянных рамах; посредине виден был фонтан, на нем голая лепная женщина.

 

            И странно казалось, что такой спокойный, шаблонный двор мог принадлежать ЧК, где все так необычно. — Но в глубине двора виднелся тот самый гараж, который я видела на рассвете. Он как раз был против наших окон.

Опубликовано 19.12.2017 в 21:06
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2020, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Юридическая информация
Условия размещения рекламы
Поделиться: