6 февраля 1939. Понедельник
В субботу Юрий вернулся с работы в 4 часа утра. Я, хоть и очень спокойная, но считаю, что у меня были основания беспокоиться: не всегда же его велосипедные и рабочие accident будут кончаться так благополучно, как до сих пор. А главное, хоть бы что.
— Ну, что ж такого?! Не в первый же раз!
— Нет, — говорю, — такой сволочью ты был в первый раз.
— Не понимаю, чего ты злишься. Ну, задержался. Вылез на Монпарнассе, ну встретил…
Когда родился Игорь, когда у нас были очень натянутые отношения, когда Юрий ни один вечер не сидел дома, он все-таки после ссоры, уходя на работу, говорил или оставлял записку, что, м<ожет> б<ыть>, пройдет прямо в РДО. А теперь уже этого, очевидно, не надо. Ведь я же никогда не спрашиваю его, куда он идет, зачем, когда вернется и т. д. Ведь, кажется, я его свободы ни в чем не стесняю. Очевидно, он решает, что судьба — жизнь — ни в какой мере меня интересовать не может. Еще и удивляется.
— Ну, и что же такого?
Свободное копирование
