Во мне не два человека, а несколько. Один страшнее другого, гаже другого, но есть кто-то, то то ещё (“лишний”) который всё видит, всё знает и горюет, за все гадости и мерзости этих “нескольких” людей. Боже! Как боязно даже всматриваться в эти страшные лица, хочется невольно обманывать себя “всяким обманами”, но с каждым это делается труднее.
Господи! Как тяжело!
9 янв. утром. На зелёной кушетке.
Вся моя жизнь состоит из сплошных ошибок.
9 янв. утренний чай (в кровати).
“Я так счастлив, что даже гадок стал”.
Л. Толстой. “Анна Каренина”.
Слова Левина. 35 стр.
Я вышел уже из “полосы любви” т.е. по совести говоря вряд ли смогу полюбить так, как мог бы полюбить несколько лет тому назад. Мне кажется, что весь мой душевный жар теперь “будет идти” уже на другое… на общественное “поле”, на “гнев”, на “радость”.
Это всё в порядке “закона жизни”, но, Боже мой, как жалко мне той узкой и несчастной моей (прошедшей) полосы любви.
9 янв. днём, на зелёной кушетке.
Боже мой! Какое чудесное лицо! Какие дивные глаза! За ними можно пойти в Сибирь, на каторгу, куда угодно (одна встреча). 9 янв. днём. уг.<ол> Бол.<ьшого> пр.<оспекта> и Каменноостр.<овского> В санях. Возвращаясь домой с перевязки (из больницы Кальмейера).
Р.S. Сани почему-то задержались на минуту, и вдруг я увидел эти глаза. Я вскрикнул и оглянулся. Колечка всё спрашивал: “Куда ты, куда ты смотришь?"
Свободное копирование
