Кушетка (зелёненькая), лежу с больной ногой. Записал на повестке. (Ак.<адимии> Худ.<ожеств>).
Сон с 4 на 5 янв. (омерзительный сон).
Я на пристани, около кораблей. Замечательно ясно помню каждую чёрточку. Корабли, как игрушечные (такие продаются на улице, деревянные, некрашеные). Я стою около самой воды, гляжу на мачты, на которых копошатся работники.
Вдруг стало горько. Какая-то темнота заволокла ум. В углу шуршала мысль. Подумал: “Всё, всё пропадёт, вот как эта мышь”. Стало больно и стыдно чего-то.
6 янв, рано утром. Ещё темно (темновато). Смотря на печку.
Если бы “воскрес” Достоевский и пришёл бы ко мне живой, то я, кажется, всю жизнь простоял бы перед ним на коленях и ноги его целовал.
6 янв, под вечер, дома. Лежу с больной ногой на зёлёненькой кушетке.
Р.S. От самой души, без всяких “поз” и “фраз”, читая Достоевского (“Преступление и наказание”).
Всё-таки на свете больше хороших людей (и тем удивительнее, что вокруг столько пакости и мерзости).
6 янв. вечером. Смотря на хорошее, такое круглое русское лицо пожилой женщины (прислуга нижней нашей соседки “авиаторши”; она узнала про мою больную ногу и пришла советовать мне применить деревенское средство, взять жёлток сваренного в крутую яйца и держать его над огнём лучинки, пока с него не начнёт капать масло. Вот этим “маслом” и намазать больное место, и, через дня, три “как рукой снимет”.
Сон (ночь с 5 на 6 янв.).
Я где-то на Кавказе. В каком-то маленьком городке. Прихожу в бани. Хочу взять номер с банщиком. Банщик страшно похож лицом на Величко. Всё номера заняты. Потом не помню (какой-то туман). Потом вдруг… я уже в номере. Стою совсем голый перед каким-то армянским священником и о чём-то с ним говорю. Дальше было ещё что-то, не помню что. (Утром хорошо помнил, да лень было записать, т.е. не лень даже, а некогда, на перевязку ездил).
6 янв. вечером, за чаем, лёжа на кушетке.
“Дайте мне край вашего платья поцеловать, дайте! Дайте! Я не могу слышать, как оно шумит”.
Достоевский, “Преступление и наказание”. Слова Свидригайлова. Стр. 459.
Как изменился в голосе, в манере, во всём, во всём Шимановский, когда узнал, что Разумник против моего сотрудничества в “Знамени Труда” и что, следовательно, я уже не могу быть ему полезен. Изменился помимо своей воли, т.е. вернее не он“изменился”, а в нём “изменилось”.
6 янв. вечер. С горечью вспоминал о нём. Он мне так нравился.
Р.S. Кажется, я ошибся, т.к. он снова мил и любезен. Было объяснение. “То” рассеялось.
Свободное копирование
