Замечательно: был царь, самодержец, (мужской род, мужское начало) долго был крепок (пока не “подгнил”), была — сила. Потом было — Временное Правительство (средний род) качалось, колебалось, и ведь было детски романтическое, хотело управлять красной гвоздикой в туберкулёзной (на перевязи) руке Керенского (вместо тяжёлой рукавицы императора Петра) и быстро пало. Временное Правительство не могло долго существовать, оно было “временным”, слабеньким, (“колеблемая ветром трость”). И вот появилось — большевистское правительство — Смольный (короткое, хлёсткое — такова уж случайность — и, главное, снова (мужской род, мужское начало. И снова палка (насилие). От царя (муж) к Смольному (Смольный — муж) через “серединку”, через “средний род”, через “болотце” (благородное, хорошее, романтическое, но… всё же “болотце” через “адвокатский социализм” (как хорошо сказал Петров-Водкин — “адвокатский социализм”). Но Россия — Россия — она ведь, как женщина, застрявшая в колёсах “мчащегося к социализму” поезда.
19 дек, проходя мимо жёлтых стен быв. кафэ “Ампир” (Садовая ул. уг. Итальянской) днём.
Вчера чувствовал себя разбитым и больным. Хотел утешить себя “демоническими” мыслями, что всё — всё равно. Умру — и… и в том и в другом случае — уж всё равно будет, что с Россией, будет ли она “великой” или несчастненькой, или даже просто: будет или не будет вовсе. Закутался в одеяло и лёг сейчас же после обеда. Спал до вечернего чая… (забылся!), а сегодня утром проснулся и снова чувствую связь (физическую) с Россией. То, что она — Россия и мои мозги связаны крепкими жилами, и будто каждый день, каждый час кто-то растягивает эти жилы (они рвутся, кровь идёт), хватая одной рукой Россию, а другой рукой — мой мозг, то, отдаляя их друг от друга, то, приближая снова (а жилы рвутся, кровь идёт, и смотреть на это страшно, не то, что переживать.
19 дек, днём, у П.П. Погодина, на Загородном, во время разговора о России (в передней, перед уходом).
Наше несчастье (и наша погибель) в том, что мы — (русские) — нечестны и продажны, в самом буквальном, в самом позорном смысле этого слова.
19 дек, днём, Б. Ружейная, возвращаясь домой. Падает снег. В душе — стыд и боль. И опять в тысячный раз бьётся мысль, как ласточка около гнезда: если все такие, как я, то немудрено, что земная жизнь наша так горька на вкус.
Свободное копирование
