Двадцать первый год - 72

19 июня /3 июля.  Каждый день к вечеру выпадают обильные дожди.

Прошлая неделя у меня была «доходная»: получил из Полевого штаба за зимние послуги еще пол сажени дров, затем из Цектрана премиального вознаграждения (с 1-го января по 1-е июня) мануфактурой 16 аршин (ситец) и деньгами 264.600 р. Вот ведь какая суммища! По прежнему значению денег я попал бы в разряд богачей и, вероятно, купил бы в свою собственность домик, именьице, и дал бы дочери крупное приданое. А теперь это на пуд серой муки. Затем получили от Лели 7 ф. риса, 30 ф. белой муки, 7 кор. консервов, 1 ф. турецкого табаку и 1 сотню папирос. Это то, что называется «не баран начихал».

Был сегодня опять за патриаршей службой. Патриарх становится все популярнее. У него руки отнимаются от тех бесчисленных благословений, которые он должен давать народу по окончании обедни. Я люблю эту процедуру. Она продолжается больше часа времени и проходит как-то незаметно. Церковь тогда небезгласна. Кто-нибудь начнет петь «Воскресение Христово видевше», все подхватывают, и получается мощный хор из тысяч или сотен, ожидающих своей очереди для получения патриаршего благословения. Переберут весь «репертуар» знакомых всем песнопений: «Верую», «Отче наш», «Заступнице усердная», «Правило веры», «Не имамы иныя надежды», «Милосердия двери», «Достойно», «Царю небесный», «Взбранной Воеводе» и т. п. И с каждой песнью дело идет дружнее, велегласнее; заметно всеобщее воодушевление и умиление, а у Патриарха такая милая, тихая, неясно очерченная улыбка, как будто хочет сказать: «Ну, что вы, други мои, теплеете ко мне? Ведь я такой же, как и вы, — мне вас всех жалко, но я не чудотворец.»

Слово говорил протопресвитер Любимов. Теперь я разобрался, что он, епископы Трифон и Илларион, да пожалуй еще протоиерей Страхов — самые лучшие, искренние, серьезные, красноречивые и благопристойные духовные ораторы. Все же другие, отмечавшиеся на этих страницах (Смарагд, Варфоломей, Хотовицкий, Боголюбский, Антонин и др.), только «искусники» (чтобы не назвать их актерами) и говорят много ненужного.