21 февраля.
Днем Миша, наконец сговорившись, у Немченко в Комитете.
Всю эту историю затеял и поднял Смирнов из ВОКСа. Немченко показала, по ходу разговора, Мише письмо от Смирнова к Солодовникову. Смирнов выражает беспокойство по поводу того, что пьеса в Лондоне идет в извращенном виде, и пишет, что «ввиду того, что фотографий в Лондон не послали, теперь уж (примерно так) нельзя отделываться сообщениями, что «Дни Турбиных» не самая лучшая советская пьеса».
Длинные, бесполезные разговоры (в том числе с участием Мерингофа) по телефону о том, как реагировать на эту постановку. Слова Миши о том, что он вовсе не уверен в том, что там есть извращения, а что, может быть, там просто играют первый вариант, украденный Каганским.
Мишины слова о том, что он, прежде всего, будет протестовать против того, чтобы отыгрываться, опорочивая его пьесу за границей. — «Дайте мне списать фразу Смирнова».
Немченко прижала документы к груди и не дала списать.
Мерингоф посоветовал Немченко по телефону, чтобы запросить Наркоминдел, какой текст играется.
Далее — Миша: не фотографии надо посылать, а автора, когда его пьесы играются за границей.
Немченко: «валюты…»
Миша: «Товарищ Немченко!!.»
Немченко — буро-красная.
Далее. Комплиментарные речи Месхетели, сидящего в этой же комнате, о «Дон-Кихоте».
Ночь. Миша пришел со спектакля (или генеральной, не разберешь!) «Сусанина». Ждали Правительство в полном составе. Но приехали только Калинин и Ворошилов в ложу, Литвинов — в первом ряду партера.
Партер полон знакомыми и известными в Москве лицами: Москвин с Аллой, Дзержинский, Юровский, из Наркоминдела — Барков, из Дипкорпуса и так далее. Серафима взволнованная — в длинном платье, Лебедев-Кумач, Толстой, Мясковский, комитетские, Судаков с Клавой, композитор Прокофьев — не пересчитать.
Самосуд нервничал. Успех средний. Пел Пирогов, Антониду — Жуковская, Ваня — Златогорова, тенор Большаков. Миша говорит, что верхние ноты берет легко.
Комментарий.
…Судаков с Клавой… — Клавдия Николаевна Еланская, актриса МХАТа, жена Судакова.
Свободное копирование
