Четверг, 21 ноября.
Сегодня приёмный день в Брока. Давно не видалась ни с Анжелой, ни с мадам Делавинь.
Когда я пришла, -- почти у всех кроватей уже сидели посетители; а около мадам Делавинь было общество молодёжи. <...>
Мадам Делавинь представила меня: красивая, молодая пара были муж и жена Пеллье, а высокий стройный брюнет -- их общий знакомый, тоже интерн из госпиталя Сент-Антуана -- мсье Рюльер.
Мадам Пеллье заговорила со мной и расспрашивала, где я учусь; Мадам Делавинь продолжала начатый разговор с интерном.
-- Он был с Ленселе, знаете этого иезуита?..
-- О, да, -- ответил Рюльер, вдруг услышала я. Они смеют называть его иезуитом! за что, почему? и кто же? сама мадам Делавинь, добрейшая душа, которая мухи не обидит <...>.
Я осталась одна с мадам Делавинь; когда пробило три часа, стала прощаться. Она вышла проводить меня; мы шли по длинному тёмному коридору, я спросила её небрежным тоном:
-- А кстати, -- почему вы назвали Ленселе иезуитом? Ведь вы знаете, я была его пациенткой, и я боюсь, -- неужели есть тёмные, переодетые иезуиты? Я этого не знала. <...>.
-- Вам нечего бояться. У нас называют иезуитом всякого фальшивого, неискреннего человека. Ну вот и он такой. <...> Тут была история. Когда он был интерном в Брока -- он любил одну больную; у нас по правилам больные без сопровождения сиделок не могут ходить к доктору в лабораторию, я за этим слежу, -- так вот он за это соблюдение правил и придирался ко мне. Как бы я ни сделала мазь, всё было нехорошо...
Так он любил больную... кого? кто она?
Я быстро опустила вуаль на лицо, так как мы были уже у выходной двери... и, простившись с мадам Делавинь, пошла к себе домой.
Так вот что...
Он любил больную... Я не чувствую ни малейшей ревности к этой неизвестной женщине; ну, любил, -- очевидно, она была из простых, очевидно, этот роман кончился ничем, так как не женился. Но почему же он не может полюбить меня?! Или я хуже, ниже её?.. <...>
Свободное копирование
