25-го праздновалось, как всегда, приходящееся в этот день коронование его величества императора, и так как государь очень поздно приехал в церковь, то прошло до часа пополудни, пока проповедь и богослужение кончились и началась пушечная пальба в крепости, Адмиралтействе и с стоявшего на Неве изукрашенного флагами фрегата “Transport-Royal”. Несмотря на то что в этот день была очень дурная дождливая погода, после обеда все-таки выкинули сигнальные флаги для катанья на барках, которое однако ж началось не прежде 5 или 6 часов, потому что император на сей раз поздно отправился на свой обыкновенный послеобеденный отдых. Но так как большая часть вельмож и герцог узнали, что из императорской фамилии никто не будет участвовать в катанье, то его королевское высочество вместе с ними и с герцогинею Мекленбургскою отправился прямо в сад императрицы и там ждал приезда высочайших особ, которые и прибыли в 6 часов. Императрица и принцессы приехали водою, а император пришел пешком из своего летнего дворца через недавно устроенный мост, который ведет через канал от этого дворца к саду императрицы и таким образом, по возможности, соединяет оба сада. Когда флотилия барок приблизилась и его королевское высочество узнал, что на ней находится и императорская фамилия, он в сопровождении обоих принцев Гессен-Гомбургских и нас, придворных, пошел навстречу ее величеству императрице до самого мостика, где она вышла на берег. Высадив как государыню, так и принцесс и поцеловав им руки, его королевское высочество повел обеих царевен в находившийся в саду дом, где вся императорская фамилия оставалась до тех пор, пока не перестал идти дождь. Там же собрались все иностранные и здешние министры вместе со всеми дамами и играл оркестр императрицы. Спустя несколько времени, когда погода немного поправилась, все пошли гулять по саду; но императорские принцессы, которым прогулка эта, кажется, была не очень приятна, скоро возвратились с своими дамами в вышеупомянутый дом, куда за ними последовал и его королевское высочество. Во все время, пока они там находились, он оставался при них и сидя, по желанию их, вместе с дамами, проводил время очень приятно, потому что разговаривал то с той или другой принцессой, то с герцогиней Мекленбургской. Наконец в 10 часов вечера принцессы получили позволение отправиться домой, и его королевское высочество опять повел их и проводил до барки. Он оставался на берегу до тех пор, пока они не скрылись из виду. Старшая принцесса несколько раз выглядывала из барки и дружески кланялась ему. Младшая, которой нельзя было делать того же, отворила дверь барочной каюты и таким образом также успела послать поклон его высочеству. Все это делало немало удовольствия нашему доброму государю. После того его королевское высочество отправился в беседку, где сидели императрица и император, и там должен был со всеми другими принимать тосты, которые провозглашал генерал-майор Ушаков, как маршал, и при которых с стоявшего на реке фрегата палили из пушек. Когда и поскольку выстрелов он должен был давать, показывали флаги, которые выкидывали перед садом. Их величества император и императрица удалились не прежде 12 часов ночи, а до тех пор никого не велено было выпускать из сада. Мне немало было хлопот с денщиком и фаворитом императора Василием Петровичем, который в присутствии императорских принцесс и королевского высочества схватил меня за руку и потащил в другую комнату, где я должен был с ним пить. Он страшно приставал, чтоб я решился позволить императору вырвать мне мои испорченные зубы. В этот день наш камергер Сталь фон Гольштейн имел честь представляться и целовать руку императрице. Его тотчас же узнали как г-жа Вилльбуа, так и г-жа Кампенгаузен, потому что он еще в Амстердаме имел счастье быть представленным государыне. В полдень к его высочеству явился из Швеции курьером от тайного советника Бассевича молодой Блекен, который, говорят, хоть и не привез еще известия об изготовлении акта о признании титула королевского высочества, но зато приехал с другими хорошими вестями. Он был в дороге только семь дней, проехав сухим путем через Финляндию, тогда как последний курьер, отправившийся отсюда тем же путем, прибыл в Стокгольм на десятый день, хотя и проскакал верхом без остановки 30 миль, потому что имел разные рекомендательные письма к местным земским начальникам, которых просили везде помогать ему и указывать кратчайший путь. Блекен, напротив, ни к какому из них даже не являлся. От него я узнал, что в Швеции всякий день ожидают приезда тайной советницы Бассевич, потому что недели за две ей послали навстречу к Травемюнде близ Любека яхту его королевского высочества, которая столько лет стояла в Стокгольме. Наш добрый мундкох впал сегодня опять в такую же меланхолию, как в Москве: оба раза припадки ее следовали у него непосредственно после того, как он погулял и повеселился с женщинами.
Свободное копирование
