23-го хотя и был роздых, но не для нас, потому что его королевскому высочеству после целого ряда неприятных маскарадных дней захотелось опять повеселиться и он велел пригласить слободских дам на концерт к тайному советнику Геспену. В 5 часов после обеда мы все, т. е. герцог и вся его свита, отправились в дом тайного советника с факелами, в маскарадных костюмах и в больших санях, в которые было запряжено 8 белых лошадей, и нашли там около 20 дам, также кое-кого из господ министров и других иностранцев, которых после концерта оставили у себя ужинать, как, напр., барона Мардефельда, генерал-лейтенанта Миниха и доктора Бидлоо. Концерт продолжался до 9 часов, и по окончании его мы тотчас принялись за танцы, которые длились беспрерывно до 5 часов утра, потому что пока одна половина гостей ужинала, другая не переставала танцевать. Сперва сели за стол только одни замужние, потом все девицы; но его высочество кушал и с теми, и с другими, причем в соседки выбирал себе уж конечно не из дурных. Пили в этот раз также довольно сильно, в особенности когда опять явился незваный гость, камер-паж Гольштейн, от которого мы не иначе могли освободиться, как споивши его окончательно. Он рассказывал некоторым из наших, будто императрица недавно говорила за столом, что на свадьбе Строганова в шутку спросила его высочество, как он может быть посаженым отцом, не будучи еще женатым. На это герцог будто бы отвечал, что только от ее величества зависит дать ему жену, чему император от души смеялся, а императрица после того начала пить за здоровье его высочества как будущего своего зятя. Но дело в том, что слова этого Гольштейна не всегда принимаются за непреложную истину.
Свободное копирование
