Дневник 1723 - 19

26-го. В 9 часов утра к его высочеству пришел г. Измайлов с докладом о том, что въезд турецкого посланника назначен в 10 часов. В 11 мы вышли на улицу и оттуда смотрели на всю эту церемонию. Впереди всех ехал эскадрон вновь сформированных всадников, состоявший из 100 человек и имевший во главе литавры и трубы князя Меншикова. Затем следовало 9 карет в 6 лошадей каждая, частию со свитою посланника, частию пустые. Далее ехали два офицера гвардии с 24 молодыми гвардейскими унтер-офицерами, одетыми хотя по обыкновенной своей форме, но очень щеголевато, на превосходных и богато убранных конях. Это были все князья и дворяне. Они ехали по три в ряд, с обнаженными шпагами, имея впереди одного из своих офицеров. За ними следовала императорская карета, в которой сидел посланник. Перед нею ехали верхом 6 передовых императрицы в парадных ливреях и один из турок, а по сторонам шли вооруженные турки. Посланник сидел по правую сторону и имел подле себя приехавшего недавно из Турции теперешнего здешнего обер-почт-директора Дашкова с шляпою на голове; но перед ними сидел еще кто-то в немецком костюме и без шляпы — вероятно, турецкий или здешний переводчик. В одной из вышеупомянутых карет ехал какой-то старый турок, присланный, как говорили, от великого визиря к здешнему великому канцлеру Головкину; возле него, с левой стороны, сидел один из здешних майоров, также с шляпою на голове. По сторонам этой кареты тоже шло несколько турок, но без оружия. Недалеко позади кареты посланника ехали его свита и багаж, состоявший, впрочем, только из немногих русских дорожных и багажных саней. Посмотрев на этот поезд, его высочество отправился назад с г. Измайловым, которого оставил у себя обедать. По возвращении домой мы нашли в передней герцога незнакомого офицера, который сказал швейцару, что его высочество приказал ему явиться к нам в этот день. Его высочество однако ж велел предварительно узнать, кто он такой; оказалось, что он состоял прежде капитаном в шведской службе, но выдавал себя за майора и что фамилия его — Морвилль. Так как герцогу понаслышке было известно имя этого господина, принадлежавшего к числу тех милых особ, которые проживали в Данциге для перехватывания его писем, то он на сей раз не был принят; его под благовидным предлогом выпроводили и притом дали ему понять, что если он ищет чего-нибудь, то может обратиться к тайному советнику Геспену. Узнав, что ни князь Меншиков, ни Брюс, ни прочие господа не приедут на погребение Персона, его высочество решился также остаться дома и поручил тайному советнику отправиться в дом покойного с извинениями. В 5 часов после обеда погребальная процессия в следующем порядке прошла мимо моей квартиры: сперва шли 6 пасторов, именно наш, три здешних лютеранских, голландский и английский; за ними четыре распорядителя (Umbitter); потом везли тело на открытых, в две лошади, санях, по сторонам которых шли двенадцать купцов в качестве носильщиков (Trager). За гробом шло около ста человек, все в длинных мантиях. Тайный советник Геспен и конференции советник Альфельд вели впереди траурного (Trauermann) — родного брата Персона; все прочие, по три в ряд, следовали за ними, как кому пришлось. В этом порядке процессия дошла до английского кладбища, откуда большая часть участвовавших в ней тотчас разъехалась; но некоторые возвратились опять в дом умершего, где их угощали разным кушаньем, сластями, пуншем и вином. Все присутствовавшие при выносе или, правильнее сказать, перед выносом тела, получили от распорядителей каждый вещей, равнявшихся по цене 5 1/2 рублям, именно по кольцу в 4 рубля (на котором внутри было вырезано имя и время рождения и смерти покойного, а снаружи приделана мертвая голова из эмали; таких колец, говорят, было заказано до двухсот пятидесяти), по длинному куску флера, по паре белых перчаток и по маленькому букету какой-нибудь зелени. Рассказывали, что эти похороны вообще стоили до 3 000 рублей. В этот же день в моем доме было большое смятение: рано поутру умер хозяин графа Ферзена, маклер Сурбург, за которого покойный муж моей хозяйки и еще трое поручились в 19 000 рублях, а он, как кажется, не оставил и 19 000 шиллингов.