25-го, до обеда, его высочество через особых похоронных депутатов (Leichenbitter) был приглашен со всею своею свитою на завтра в 2 часа пополудни на погребение умершего английского купца Персона. После обеда я ездил верхом в Измайлово, чтоб осведомиться от имени его высочества о здоровье тамошних больных (как царица, так и герцогиня с принцессою были с некоторого времени не совсем здоровы). Я нашел у них Василия Петровича, денщика и фаворита императорского, с Салтыковым, братом старой царицы, которые там обедали и были уже совершенно пьяны. Находившиеся тут же дамы также сильно пили. Герцогиня лежала в постели и так охрипла, что едва могла говорить; однако ж делала над собою усилия и разговаривала со мною, стоявшим у ее кровати, более двух часов. Так как в числе дам была и старая княгиня Ромодановская, которая против воли, по настоянию Василия Петровича, тоже выпила лишнюю рюмочку, то больная все подтрунивала над нею и немало дразнила ее графом Бонде. Мы говорили между прочим и о предстоявшем скоро отъезде в Петербург, и герцогиня сказала мне в шутку, будто слышала, что его высочество не хочет туда ехать, а думает остаться в Москве.
Свободное копирование
