15 декабря, понедельник. Утро началось со звонка Станислава Куняева. Начали мирно, книги, о покойном Кузнецове, а потом о подписанном мною вместе с Фазилем Искандером и другими известными писателями письме. Дескать, того я не знаю, в это не вник. Я бы, конечно, это письмо не подписывал, но тоже были дружеские, как и в сбитой группе Переверзина - Куняева, отношения, своих надо защищать. Положение, отвечал я Куняеву, хотя и на личном уровне, я все-таки знаю достаточно хорошо. Я помню большую статью в "Литературной России", и внимательно читал все, что писала пресса. Помню историю с дачей Жукова и многое другое. Помню даже, как Переверзин учился на ВЛК. Наконец, есть и моя собственная история: когда болела Валя, я в обмен на дачу в Обнинске просил дачу в Переделкино. Дали? И меня не волнует, что тогда был Огнев, а нынче Переверзин. Все расходилось по своим. Когда Станислав Юрьевич начал говорить, что вот, дескать, они дают как бы и другим, например, Игорю Волгину и Андрею Дементьеву, и почему ты, дескать, у меня не попросил, я вспылил: Андрею Дементеву, у которого уже был участок в Красной Пахре и который десять лет прожил в Израиле? Мне гордость не позволяла становиться в ряд с такими просителями. Здесь я сказал, что разговор окончил и повесил трубку.
Вечером приехал Максим, привез мне огромную рукопись Дневника-2013, сидели с ним, приводили в порядок словник. Максим определенно обладает особым талантом редактора, он не только находит мои фактические ошибки, но умудряется еще сообразить, кого я имел в виду или что подразумевал. Ситуации оказывались смешными, когда я вместо "Симонян" писал "Саркисян" и т.д. Заказали через Интернет также еще 40 экземпляров моей книги -- это со скидкой что-то около 5000 рублей. Я всегда предполагал, что слава стоит дорого. Я, кстати, так и не понял, дошел ли до меня гонорар из "Эксмо". Вечером опять читал главы из книги о Канте -- Толстой и Кант, Кант и Достоевский.
Свободное копирование
