11 декабря, четверг. Пришлось вставать утром -- сегодня в Институте научная конференция "Шекспир и мировая литература", классику исполняется 450 лет со дня его рождения. Приехал к 10, но зал был еще полупустой, сидели редкие студенты, которые, как и я, пришли согласно расписанию Института -- оказывается, все начнется только в 11. Пошел пить чай к Светлане Викторовне в деканат. У нее, голубушки, как и у многих в Институте, свои жалобы на жизнь. Вот, дескать, закончилась проверка, а акт проверки, наверное, как и в прошлый раз, опять от коллектива спрячут. Вспомнила, как после проверки Минобра Л.М. показала абзац, касающийся деканата, закрыв листочками бумаги все, что на странице было написано над этим абзацем и под ним. Не дай Бог увидеть секреты, о которых ректор старательно умалчивал! Я, кое-что слышавший о результатах сегодняшней ревизии, сдерживал себя и помалкивал. Хорошо, конечно, иметь в знакомых не только работников в министерстве, но и хороших, умеющих открыть все замки, компьютерщиков. Если результаты станут известны "народу", не вспыхнет ли бунт? Я их отчасти уже знаю, по крайней мере могу обнародовать мнение пожилых дам, проверявших бухгалтерию, кадры и финансы. Они считают, что наше командное ядро практически на себя тратило все деньги, которые Институт зарабатывает платным обучением, арендой и т.п. В акте, кажется, есть еще пункт о незаконных выплатах. Я подумал, что если, не дай бог, дело дойдет до суда, кое-кому может пригодиться пометка в воинском билете.
Зарплату за ноябрь еще не дают, уже два месяца не дают и грант, который, как известно, финансируется сразу за целый год. Здесь задержали студентам стипендию, и вдруг сразу в Институте нашлось два миллиона. В отличие от других времен, когда стипендия выдавалась через банковскую карту, на этот раз выдали живыми рублями через кассу.
Вдруг я подумал, что надо написать повесть, что Валя жива и наша жизнь продолжается в нашей квартире.
Открывал конференцию Б. Тарасов. Дальше я цитирую только то, что мне было интересно. Говорил о Шекспире как о знатоке тайн души человеческой. Ну, это и мне близко, и близко Б. Тарасову, он-то уж по тайнам специалист! Мне почему-то последнее время стало его жалко, я представляю, сколько ему еще предстоит пережить. Я-то уже знаю цифры, которые или появятся в акте, или не появятся, но в реальности они существуют. Мне кажется, что опять возник тот, прежний, хотя и таинственный, но милый человек. Потом интересно говорил, как бы открывая конференцию, А.Н. Варламов. Для разгона было сказано несколько слов об упоминании Шекспира у Платонова и у некоторых других современных писателей. Но основное -- это Шукшин и влияние на него Шекспира. Варламов как раз только что закончил публикацию в "Новом мире" своей очередной книги о Шукшине. Отец, враг народа, расстрелян. Гамлетовский комплекс вел Шукшина. Служил на флоте, в это время учил монолог Гамлета. Тут я вспомнил о своем романе про Веню, ведь тоже весь был построен на гамлетовской ассоциации, вспомнил о том, как в армии я тоже учил монолог Гамлета. У меня была книга перевода Лозинского с русским и английским текстом. Потом, когда я работал в "Кругозоре" и делал материал о Смоктуновском, тот как раз играл у Козинцева Гамлета, эту книгу с печатью нашей части 6852 подарил герою фильма. Как интересно все складывается в жизни! И чего, спрашивается, мне не предложили на конференции что-то сказать?
Еще до того как началась конференция, приехал Валерий Луков, брат покойного Владимира Андреевича Лукова. Приобнялись дружески. Собственно, в списке выступающих мне были особенно интересны Валерий Луков, Олег Шайтанов и наш Джимбинов. Валерий выступал на конференции первым. "Шекспиросфера и культурные константы". Здесь был применен разрабатывавшийся и покойным братом тезаурусный подход как особый способ организации знаний. От своего к чужому. Процитировал академика Степанова: концепты становятся константами. Мы на них ориентируемся. Концепты существуют долгое время и захватывают большее количество людей. В качестве примера: "Ромео и Джульетта" -- некоторое представление имеют об этом все, все знают, а вот о Муссолини уже многие не имеют представления. Широта и многомерность Шекспира позволяют играть в разные времена и в разных исторических костюмах. Культ Шекспира оберегает культурную константу. Луков перечислил сегменты, аспекты этой константы: рождение, биография; материальные свидетельства: например, существование театра "Глобус". Одним из сегментов может стать и функционирование в научном тезаурусе. Надо бы список этих сегментов посмотреть в книге Луковых, кажется, книга у меня есть. Заканчивал Валерий резонным соображением, что существует не только английский и русский Шекспир, но есть еще и китайский, и индийский.
Виталий Поплавский. Начал с риторики: зачем переводить то, что уже переведено. Привел пример перевода "Гамлета" Пастернаком. Тот сначала сделал дословный перевод, а потом через некоторое время сравнил его с переводом Лозинского. Одиннадцать дословных совпадений на 1000 единиц. В ХХ веке другой, нежели в ХIХ веке принцип: уход от дословности. У Пастернака в письмах есть фрагменты от переводов Радлова, Чуковского, Маршака, Лозинского. Поплавский коснулся слабых сторон подлинника, и у классиков они есть. Как переводить слабые места? Пастернак не любил "Отелло". Не улучшает, как Маршак, текст, а упрощает, высвечивает содержательную суть текста.
Игорь Шайтанов. "Шекспировские сонеты: как переводить жанр?" Шекспир у англичан совершенно иной, нежели у нас, зато у нас каждое поколение читает нового Шекспира. Далее фраза, которая меня буквально обожгла своей истинностью. В XVI веке адекватного языка в России для перевода Шекспира просто не было. Шекспир наш современник или мы современники Шекспира?
"Сонеты" в переводе Маршака. "Блистательно" -- эпитет автора доклада. Но адекватно ли? Приводит пример, когда практически "похоть" под пером Маршака превращается в "сладострастие". Маршак сместил жанр: ренессансный сонет превратил в жестокий романс. Маршак один из лучших русских афористов -- это как слагаемое успеха.
Елена Черноземова. О полноте восприятия или целостности. Заповедь апостола Иоанна: не назови своего ближнего безумным. Разное безумие. Гамлет, король Лир, Офелия, Отелло... Но иной контекст: во времена Шекспира напротив Тауэра больница для душевнобольных. В ряде пьес поднимается тема сумасшествия. В этом контексте все смотрится другим.
Наталья Шлемова. Много терминов, отсылок к философии, к великим именам древности, много слова "метафизика". Из шести сидящих в моем ряду, которых я могу видеть, повернуть голову, двое спят. Правда, в конце выступления вспоминает Смоктуновского. И опять я подумал, что мог бы кое-что сказать. Онтологический крах. Если бы мне кто-либо перевел, что сказала эта умная женщина в студенческой аудитории.
Александр Баранов. "Заметки о Гамлете". Четыре эпизода. Один, об убийстве Полония, мне показался интересным: путаница в речи королевы.
Станислав Джимбинов. "Место Гамлета в творчестве Шекспира". Элиот: Гамлет -- это Мона Лиза литературы. Рассказал об истории создания портрета. Улыбка -- примирение с миром. Хотя изменились критерии красоты. Писал четыре года и остановился. Гамлет -- в середине жизненного пути. По языку не самое яркое сочинение, Лир совершеннее. Гамлет первый в мировой литературе интеллектуал. При этом: самое длинное произведение. Здесь определенное и яркое представление о загробной жизни. Неколебимая вера в бессмертие. Поводом к рефлексии и безумию замужество матери. Невероятная жесткость. Садистская сцена истязания матери. Фауст тоже начинается с разочарования. Всего написал 37 пьес, только одной в современной Шекспиру литературе не нашли прототипа. Элиот о большом количестве именно художественности в пьесе, где зритель буквально к финалу должен был пройти по трупам.
После Джимбинова ушел, по программе дальше говорят в основном начальники, возможно, и интересные, но, по моим понятиям, "нужные люди". На кафедре несколько человек рассуждают о комиссии. Комиссия собрала свои бумажки и документы и на институтской машине съехала в министерство. Наш шустрый народ внимательно следил за всеми разговорами дам. После того как они полчаса исповедовались ректору по поводу недостатков, которые выявила "комплексная проверка", у них сложилось впечатление: "Кабинетный писатель. Ничем, кроме своей зарплаты и своих книг не интересуется". Когда дошло до 90 тысяч его бюджетной зарплаты, то ректор вроде бы сказал: "Я предполагал, что больше". Но дамы его сначала уязвили, сообщив, что его второй юрист получает 6 тысяч, а потом успокоили, что раз в квартал ему будет полагаться премия в размере трех окладов. Нина в деканате, ведающая всем учетом, получает 12,5 тысяч.
В "Литературной газете" прекрасное, профессиональное интервью Лени Колпакова с Павлом Гусевым и статья Вячеслава Огрызко об отношениях власти и Леонова. Самое удивительное в статье -- это реакция Сталина на письма писателя. Читал, анализировал, разрешал уже запрещенные пьесы, давал советы, но и сам кое-что запрещал. Все факты, оказывается, безо всяких секретов лежали на виду, секретные документы давно рассекречены, но литературоведов и писателей двигаться не заставишь, значительно веселее перебирать уже собранное зерно. Интересно, воспользовался ли этими документами Захар Прилепин?
Свободное копирование
