5 января, четверг. Утром мы все, как миленькие, сидели в холле гостиницы. Вчера вечером "состоялся" закат, который мы наблюдали с высоченной каменной трибуны, на которой король принимал парады своего победительного войска. Сегодня утром предполагался бесплатный спектакль -- рассвет. Опять через просыпающийся город -- все поднимаются рано, чтобы до наступления изнурительной жары сделать побольше, -- мимо уже знакомой королевской цитадели, мимо царской купальни (написал ли я, что купальня была одна на двух цариц?), мимо циклопических стен крепости едем к какому-то высокому скалистому холму. На его вершине оставленный служителями храм Шивы. Вот здесь я снова почувствовал свой возраст. Подниматься пришлось по оползшим гранитным ступеням быстро. Восход солнца даже не скорый поезд, который начальник станции все же сможет, если необходимо, задержать. Несколько раз стукался головой о гранитные перекрытия. Наконец выбрались на плоскую крышу, а здесь нас уже ждала целая стая обезьян -- этих приученных к дани с туристов побирушек. Здесь же в каком-то углублении скрывался и сам таинственный Хануман. Это был небольшой человечек, в маске, в хорошо пригнанном костюме обезьяны. За небольшие деньги с этим Хануманом можно было сфотографироваться. Немножко позже, проходя уже по плато, все усеянное маленькими храмами, мы наткнулись и на храм самого Ханумана. Портрет и облик игрушечного "стажера" был скопирован с древнего оригинала.
Здесь же, на крыше храма Шивы, уже были две или три небольшие группы туристов. Страсть наших туристов запечатлеть себя на историческом фоне или в сокровенном месте общеизвестна. Покормили обезьян, сняли друг друга на фоне лунного пейзажа. И тут над кромкой гор показалось красное и совсем, казалось бы, нежаркое солнце. И -- покатилось, покатилось, расширяясь, набираясь жары и цвета.
Если исключить эстетическую компоненту, магический смысл, который всегда содержится в торжестве света над тьмой, все это очень напоминало появление вагона метро из глубины тоннеля. Сначала светящаяся точка, а потом она, постепенно разгораясь, уже слепит глаза. А поезд уже на перроне. День также краток, как остановка поезда. Впрочем, как и жизнь. Не успеешь оглядеться, а в туннеле, как уголек сигареты, лишь краснеет стоп-сигнал последнего вагона.
Пожалуй, впервые для меня немножко приоткрылось индийское искусство. В этом смысле гид Юля оказалась опытным и профессиональным специалистом. За шесть или семь часов, которые мы провели в машине, нам был представлен пантеон индийских богов, рассказано о боге-хранителе, так сказать боге-традиционалисте Вишну и о боге-разрушителе Кришне. Есть еще, конечно, и высшее, все создавшее существо Брахма. В общем, диалектическая триада, которой характеризуется и христианство, сохранена и царствует.
У главного действующего лица, вернее, больше и активнее всех действующего лица триады, у бога Шивы, есть десять перевоплощений, аватары. Аватары отвечают на запросы времен. Есть даже аватара, которая носит имя Будды. Шива принял это имя и эту сущность, чтобы проверить подлинность веры в индуизм верующих людей. Здесь, конечно, можно порадоваться поразительной изворотливости и самой древней религии, и ее толкователей, готовых отвечать на любой вызов времени.
Снова, как козы, спускаясь, пропуская этаж за этажом, по гранитным, как плиты на Аничковом мосту в Ленинграде, ступеням, на каждом этаже, казалось бы, покинутого храма можно было видеть небольшие пирамидки из осколков камней. Это до сих пор супружеские пары строят пирамидки, обращаясь с молением к Шиве послать ребенка мужского пола. Храм покинут, но бог еще живет в развалинах. Именно сын в дальнейшем должен поднести огонь к погребальному костру отца и матери. У меня в этом отношении незавидная доля.
Второе, на что неизменно обращаешь внимание и на горе, и взбираясь к храму Шивы, это постоянное, усиленное, видимо, вполне современной аппаратурой пение. Совсем рядом с древнейшим храмом основного божества стоит огромный храм одной его ипостаси -- любимцу народа богу Раме.
Здесь все традиционно: огромный двор, окруженный неприступными стенами, ворота, что-то вроде обелиска на входе, галереи для паломников, алтарь. . . Изнутри храма все время слышится пение и какие-то ударные, отбивающие ритм. Это эпизод за эпизодом монахи поют "Рамаяну", и так на протяжении чуть ли не тысячи лет. Служба не прекращается ни на минуту. Монах-чтец меняется каждые два часа. Служба не прекращалась, даже когда пришли древние монголы. Здесь побоялись, незнакомый бог. . .
Существенный эпизод, который я пропустил, как раз касающийся монголов, а точнее, прихода в Индию мусульман.
Большинство больших храмов, которые я видел, исполнены по одному чертежу. Гранитный, ну, каменный низ, вся алтарная часть, внутренние залы, где выбиты в камне фигуры индуистского пантеона. Много каменных колонн, поддерживающих каменные перекрытия потолка. А на этом монументальном основании -- знакомые по книгам и репродукциям, многоярусные навершия. Они обычно возводились из кирпича и чаще всего облицовывались керамическими пластинами. Здесь же стоят керамические фигуры богов и праведников. Видимо, это безумно смущало ранимую мусульманскую душу. Коран не разрешает реалистических изображений человеческого образа. Ну, кое-что удалось сбить и на нижних, "каменных" этажах. Но индивидуальная работа с непослушным, а часто очень упорным камнем тяжела, значительно проще пустить все на поток. Технология была простая, но научно выверенная. Если в алтаре на пару дней развести костер, а потом все сооружение полить водой. . . И самому большому храму комплекса, и храму Рамы это довелось испытать.. . И храму, который мы рассматривали вчера, с каменной колесницей, тоже.
Основное -- не столько сохранить в памяти, унести на собственной сетчатке облик чужих стран и иного искусства, а пережить все это. Переживания не стираются, в нужный момент они всплывают в душе соответствующим откликом. Поэтому дальше все в схеме. Сильнейшие впечатления перекрывают более слабые.
Что же дальше?А дальше наша прогулка шла мимо банановой рощи, а за ней храм, храм тому предмету, ставшему неким символом возобновления жизни, при виде которого боярышни, героини романа Алексея Толстого, смущались. "А вы, девы, не косоротьтесь, лист у мужика фиговый". В силу особого, стыдливого отношения вход в небольшой храм, похожий на цветочный ларек, зарешечен. В обхват предмет больше бочки для горючего, на иностранный манер называемой баррелем. Обводы приблизительно те же, но чуть шире. Кому из-за решетки, когда мал маневр для руки, удастся ухитриться и забросить монетку на узкий обвод, -- тот счастливец. Я оказался -- тот!
В состоянии счастья со своей группой я отправился осматривать другой гигантский, но действующий храмовый комплекс. Здесь что-то вроде монастыря. Идет служба, толпы верующих берут входные билеты, здесь же дети. Обещали слона, который за денежку, которую получает служитель, творит благословение. Вернее, передает. Со слоном очень хотелось познакомиться, но слона увели купаться на реку. Показали, очень издалека, какую-то золотую маску, весящую шесть килограммов. Но самое главное -- не тронутую монголами огромную одиннадцатиэтажную башню. Это, конечно, одно из чудес средневековой архитектуры. На стене этой башни, обращенной к Священному холму, где стоял небольшой храм Хануману, с лицом и раскраской маленького лицедея из храма Шивы. На этой же стене сохранились кое-какие поучительные позы и эпизоды, почему-то не шокировавшие завоевателей. Это некие фрагменты Камаґсутры -- каменной поэмы о плотской любви. Правда, было высоковато, в деталях не рассмотрел. В Индии есть целый храм, посвященный этой теме. Когда я впервые, лет сорок назад, побывал в Индии, продавались напечатанные на фотобумаге затертые снимки некоторых знакомых по жизни сцен. Хотелось купить и привезти в Москву экзотические сюжеты как некое доказательство синхронности человеческого воображения, но привезти было "стремно". Я был тогда молодым специалистом. Очень надеюсь, что за тот крошечный отрезок жизни, который оставит мне судьба, мне удастся еще этот храм увидеть.
Продолжая тему, должен поёрничать: видимо, из-за каменных любовных сюжетов этот храм облюбовали обезьяны. Они прыгают по стенам и выпрашивают бананы. Милые, естественные создания. Во дворе храма впервые за эту поездку я увидел скорченного от проказы или полиомиелита мальчишку, ползающего по каменным плитам. За что, Господи?
В семь часов вечера мы были уже в своем отеле, на берегу океана.
Свободное копирование
