29 декабря, четверг. Вечером довольно долго выбирал, что бы мне почитать. Начал, как и предполагал раньше, с Олега Ермакова, в "Новом мире". Это новеллы связанные музыкой и размышлениями. Весною на даче писатель живет один чуть ли не месяц и слушает музыку. Конечно, это очень интересные отрывки с иногда искренними и точными соображениями дилетанта и о музыке, и о жизни, и о философии. И все же обо всем этом интереснее писать, нежели читать, за всем это некая интеллектуальная любительщина. Слишком все возвышенно-художественно. Часиков в двенадцать отложил "Новый мир", решив не продолжать, и тут вспомнил, что Максим Лаврентьев переслал мне два месяца -- март и апрель -- рукопись моих Дневников за 2010 год. Вот за них я и принялся, вот уж что мне действительно интересно читать! Где-то к часу ночи я понял, что все мои тревоги, будто Дневники мелеют, будто я слишком много делаю политических выписок, безосновательны. Это интересный и самодостаточный текст, который увлекательно читается.
На этом я и заснул, но в пятом часу проснулся в ужасном настроении. Видимо, упало давление, что-то поменялось во внутреннем положении. Начал раздумывать о том, что напрасно я думал в молодости, будто у меня такая крепкая психика, и я никогда не замахнусь на самоубийство. Задумался о своем одиночестве, о том, что становлюсь старым и уже никому не интересным, что как писатель я загнал себя в какой-то резерват, как прозаик закончился, как у драматурга в последнее время, несмотря на желание, у меня что-то не складывается, работа начинает тяготить, и пришел к выводу, что со мною все еще может случиться. Унижение одинокой и просящей помощи старости я не переживу и, возможно... Господи, прости меня за помыслы мои. Но я уже знаю, что единственное, что в таком состоянии может привести меня в норму, это работа. Все равно уже до утра не заснуть. Хорошо, что листы Дневников лежали тут же на диване, где я спал. К восьми часам я все дочитал, это приблизительно три листа. Жизнь определенно не проходит даром. Мое время будут изучать все-таки не по блогам и записям в Живом Журнале, а по моим Дневникам. Я жив, сегодня вечером придут мои ученики, они потребовали моего дня рождения, на который в этом году они не попали. Будем жить, как трава, и не задумываться о будущем.
Поел и, с восьми до десяти, снова заснул. Потом ходил в "Ашан", купил мясо и кое-что еще. На обратном пути в лифте встретил свою соседку с шестого этажа. Года два назад она родила, с ее матерью и отцом я в добрых отношениях, они работают в торгпредстве в Сирии. Пока лифт шел до моего пятого этажа, состоялся разговор, я просил передать привет родителям, спросил, как ребятенок, соседка сказала, что с ребенком летит к родителям.
-- Не страшно?
-- А что мне делать? У меня там семья.
-- А муж уже там? Он тоже работает в Сирии? -- спросил, вдруг вспомнив, что ее мужа, милого. широковатого, интеллигентного парня, я давно уже в доме не встречал.
-- Муж умер.
Его избили хулиганы возле метро "Войковская", он умер в больнице, это случилось год назад, в январе. Я вспомнил, как два, наверное, года назад, перед тем, как ее выписывали из родильного дома, на лестнице внизу, в вестибюле, рабочие устанавливали небольшие сходенки, чтобы ей было удобнее выходить на улицу с коляской, гулять с малышом. Она объясняла мне это спокойно, без экзальтации, мы привыкаем к самым внезапным утратам и поворотом судьбы.
Уже дома, открыв дверь, я связал эту трагическую историю с чуть ли не вчера полученными во дворе сведениями: умер мой сосед по подъезду с седьмого этажа -- 56-летний профессор-математик из МГУ.
Радионовости. В Химках блогеры проникли на секретный, по идее охраняемый завод, на котором делали жидкостные ракетные двигатели. Кажется, это тот завод, на котором работал брат Вали Сергей. Проникли и хоть бы хны. Радио ведет дискуссию, кого наказывать: блогеров, сторожей или начальство...
Вечером стало известно, что возник пожар на ракетном подводном крейсере "Екатеринбург". Трагическая рифма к "Курску". Здесь, кажется, есть пострадавшие, но все, слава Богу, живы. Корабль загорелся во время ремонта в доке, сначала загорелись строительные леса. Предполагается, что от окурка. Это опять рифма с "Химками": полное вокруг разгильдяйство.
Из Интернета.
"ГУ МВД Москвы отстранило от работы руководство отдела лицензионно-разрешительной работы УВД по Центральному административному округу. Об этом сообщается на сайте ведомства".
По предварительным данным, пятеро сотрудников и руководители отдела регулярно получали взятки от частных охранных организаций, которые проходили ежеквартальные проверки или проводили ежегодную переквалификацию охранников. Минимальный размер взяток составлял пять тысяч рублей.
"Сотрудники отдела собственной безопасности провели в отделе лицензионно-разрешительной работы обыск. Были изъяты конверты с деньгами на сумму 300 тысяч рублей. На конвертах были пометки с названием частной охранной организации и целью платежа, например, "за декабрь"".
Верной дорогой идете, товарищи полицейские.
Я все время спрашиваю себя: не много ли у меня в Дневниках политики, выдержек, сносок на радио и телевидение. Но что я, дитя советской эпохи, могу с собой поделать -- все общее, казалось бы, идущее за боротом моей личной жизни близко и трогает меня. Первый мой большой очерк, напечатанный в "Московском комсомольце" на целой полосе, так и назывался -- "Весь мир меня касается".
Вечером пришли гости -- Ярослав, Алена, Максим, Алиса Ганиева. Это славно опять окунуться в заботы и интересы молодых. Я разболтался и многое рассказывал о себе и своей молодости. Ребята тоже не молчали. Практически праздновали мой день рождения. Я нажарил мяса и нажарил картошки, борщ был уже сварен позавчера. Яся, по своему обычаю, принес помидоры, базилик и моцареллу. Сидели до двенадцати, но, если бы не метро, можно было бы разговаривать и разговаривать. Опять много интересного узнал о себе.
Не обошлось и без подарков. Максим с Алисой принесли две книжки, обе мне необычно интересны. Это, во-первых, книжка с повестью Алисы, за которую она получила премию "Дебют", и воспоминания племянника Виктора Некрасова о своем именитом дяде. Предвкушаю, сколько там наворочено, а писатель был первостатейный. Алена с Ясей принесли книголюбский журнал "Читаем вместе" и огромный том Франко Дзеффирелли "Автобиография". Потрясающая книга, читал до четырех ночи, делал отметки, но об этом позже. В журнале большая статья о моем "Маркизе" с высшим рейтингом журнала -- пять звездочек. Некоторое грустное удовлетворение я нашел в том, что у новой книги Романа Сенчина "На черной лестнице" и у "Последней книги" Сергея Довлатова этих звездочек только четыре. Правда, по пять -- Боже мой, какое детское тщеславие, -- у Уинстона Черчилля и Анатолия Лысенко.
Свободное копирование
