27 декабря, вторник. Утром, когда приехал на работу, на столе нашел телеграмму, о которой мне по телефону еще вчера рассказала Евгения Александровна. По причине всегда хвастать переписываю текст.
"Дорогой, нежно любимый Сергей Николаевич! (Знаки препинания расставляю сам, нарушая, быть может, волю автора.) Как радостно сознавать, что Ваше блестящее писательское перо крепнет год от года. Едва стукнуло 76, а "Литгазета" публикует великолепную статью об Александре Фадееве, в которой есть все: и глубина анализа творческого пути, и человеческая глубина в осмыслении важнейшей психологической драмы писателя, и слог ясный, чистый, высокий. Примите искреннее поздравления и нашу верность и любовь. Здоровья и жизненных сил на долгие годы, дорогой наш человек -- Художественный руководитель -- директор МХАТ имени М. Горького народная артистка СССР Татьяна Васильевна Доронина".
Надо сказать, что по поводу именно этой статьи я получил довольно много отзывов, еще раньше звонили Кострова и Матонина, женщины, кое-что в этом искусстве понимающие. А в Институте Надя Годенко принесла мне ту же "Литературку" с небольшой ремаркой ее отца Михаила Годенко, написанной прямо на полосе. Он, как человек знакомый с местным бытом и прошедший войну, выделил ту часть статьи, где я напоминаю, что ребята стали подпольщиками без тыканья старших, по собственному разумению и внутреннему убеждению советских людей. "Молодец, Серёжа! Я всегда так считал и сейчас считаю! В том-то и честь и сила "Молодой гвардии", что она без "помочей", сама была на высоте. Мих. Годенко".
Вместо семинара я провел дольно большую консультацию. Особенно интересно было поболтать о литературе с Сережей Сдобновым и Димой Жуковым. Консультация, конечно, не семинар, здесь многое рассказываешь из сокровенного. Основное -- здесь уже раскрываешься весь и раскладываешь все свои приемы. С Сережей разбирали два его этюда, один как бы впечатление от четырех месяцев в Литинституте, второй этюд наверняка можно было бы развернуть в рассказ -- об одном из митингов и молодом человеке, отправившемся вроде бы туда, но попавшем в совсем другое место. Очень занятно. Сережа, кстати, ходил на митинг на проспекте Сахарова.
Остальная часть дня прошла в мелких разностях, поговорил утром с Волгиным о телевидении, Довлатове и статье об этюдах, которую он должен мне написать. Был также Алексей Варламов, как всегда тихий, скромный и послушный, с ним также говорил о нашей будущей институтской книжке. Потом по телефону дал небольшую взбучку уважаемому С.П.. Он тоже мой должник по этой самой работе.
Около пяти вечера встретились у Цирка на Цветном с Егором Анашкиным и пошли навещать Юру Авдеева. Он, как всегда, сидит один. Его помощник, который занимается хозяйством, ускакал на работу, собаки, которую Юра так любил, нет, она умерла или ее, чтобы упростить хозяйство, извели, а скорее всего, просто собака умерла от тоски и без длительных, как раньше, прогулок. Юра смотрит с утра до вечера телевизор. Мне показалось, что он стал лучше разговаривать и у него улучшилась память. Посидел часик, повспоминали театр, жизнь, поговорили о телевидении. Какая же участь через несколько лет ожидает меня?
Вернулся в Институт, где у меня стояла машина, и еще минут на двадцать забрел на семинар к Волгину. Мне кажется, что он работает серьезнее всех из наших поэтов. Он сразу обсуждает несколько человек. Его поэтическая эрудиция почти бесконечна, я лично наслаждался.
Домой прихватил с собой в машину и своего соседа Ашота. По дороге он много чего рассказывал. Рассказал, в частности, что по многим признакам своим преемником наш ректор видит А.Н. Ужанкова. Я ректора могу понять: старый приятель и удобный для него человек. Посмотрим.
Свободное копирование
