27 октября, четверг. Я сделаю вид, что ничего не произошло, и начну, как всегда, по хронологии. Встал, хотя и лег поздно накануне, в 5.30, значит, не выспался. А уже в 6.20 купил возле метро в киоске "Новую газету". Потом читал, не отрываясь, в метро, потом 30 минут читал в электричке, до Шереметьева, а потом, после СОБЫТИЯ, взял себя в руки и читал до посадки в самолет, и в самолете читал до тех пор, пока не прочитал газету всю, до единого материала, до самой крошечной информации. Не знаю, что и цитировать, слишком со многим я здесь согласен. И все же выбираю, т.е. отчеркиваю в газете некоторые места из большого, на полосу, интервью Оксаны Дмитриевой -- экономист, депутат. Именно ее фамилию произнесла ныне спикер Совета Федерации, когда отбивалась от своих "недругов". Какие же мысли высказывает "недруг".
"Ситуация с уровнем жизни и со средней заработной платой, и с реальной покупательной способностью пенсий -- это рукотворный результат прошедших двадцати лет реформ. Из них двенадцать лет приходится на сверхблагоприятную экономическую конъюнктуру. Это такая экономическая конъюнктура, которой в России в ХХ веке не было никогда. За короткий период времени цена на нефть увеличилась практически в 10 раз, с 12 долларов за баррель до 108. И при этом по промышленному производству, по сельскохозяйственному производству мы составляем где-то 85-90% уровня 1990 года. Это последний год советского периода. По заработной плате в реальном исчислении мы также не вышли на уровень 1990 года. То есть мы отстали от самих себя на 20 лет. А по интегральному показателю качества жизни, которым является средняя ожидаемая продолжительность жизни при рождении, мы находимся на уровне 1960 года. Тут мы отстали от самих себя на 50 лет.
Поэтому низкие зарплаты -- это отнюдь не объективная реальность, даже в нашей стране, с учетом ее климата, размеров, тяжелого прошлого... У нас же был период принципиально иного качества и уровня жизни".
"Очень сильная неравномерность! Когда начиналась перестройка, говорили: "Пусть все богатеют! И страна будет богаче, и бедные станут богаче!" Богатые появились, и все это время они становились богаче и богаче, а бедные при этом богаче не стали. Если на старте реформ, на конец восьмидесятых годов, уровень социально-экономических различий у нас был примерно такой же, как в Северной Европе, то сейчас...
Последние исследования Российской экономической школы показали, что 40% дохода физических лиц приходятся на граждан, у которых доходы от 3 до 15 миллионов рублей в год, и это 0,8% населения. На первые 500 в списке журнала "Финанс" даже невозможно выделить долю от численности населения, их вообще можно прямым счетом посчитать. На них приходится не менее 10% от совокупных доходов физических лиц. Считайте, что как минимум 50% доходов, а может быть, и больше -- это сложно достаточно оценить, статистика это не ловит, тут нужны специальные исследования -- принадлежат менее чем 1% населения".
"Ну внутри власти я не знаю... Это я не оцениваю. По всем законопроектам и по всем решениям прослеживается лоббирование интересов вот этой очень небольшой группы лиц. И по налоговому законодательству, и в бюджете, и в экономическом законодательстве интересы этих лиц очень хорошо лоббируются. Можно взять несколько примеров.
Первый пример: прогрессивная шкала налогообложения. С одной стороны, она дает приток денег в бюджет, с другой -- обеспечивает некоторое выравнивание доходов. В том законопроекте, который предлагали я и моя фракция, прогрессия начинается с 3 миллионов рублей в год, то есть средний класс она практически не затрагивает. Она начинается с нижнего сегмента богатых. Сколько она дает в бюджет и кого затрагивает? По нашим данным, это дополнительно 450 миллиардов. Но по Петербургу я считала прямым счетом. Налоговая служба дала данные по тем, кто им сдал декларации. Так вот, доходы свыше миллиона рублей в год, по данным налоговой службы, у 9 тысяч человек. На весь город. Из них 18 человек имеют доходы свыше 1 миллиарда рублей. 12 человек -- доходы от 500 миллионов до 1 миллиарда. Я посчитала, сколько даст прогрессивная шкала. Это дополнительно 50 миллиардов рублей для города. Это та цифра, которая полностью закрывает все проблемы заработной платы региональных бюджетников. Проблемы зарплаты бюджетников в городе тогда нет, все выходят на средний уровень или даже выше.
Но этот вопрос торпедируется железно. Говорят о том, что мы не можем уследить, о снижении собираемости и так далее. Говорят, что это не сейчас, это потом как-нибудь, сейчас мы к этому не готовы, тут администрирование чрезвычайно сложное. Но вот я привела вам пример по Санкт-Петербургу. Налоговая служба не должна следить за двумя с половиной миллионами работающих. Достаточно отследить 9 тысяч человек и посмотреть, как и где они получают доходы. То же самое по всей стране.
Я никаких проблем не вижу, если сконцентрировать внимание вот на этом 1% населения, который подлежит этому налогу. А для 99% людей ничего не меняется".
"Пенсии у нас чрезвычайно низкие и не дотягивают до минимальных норм, которые предписаны Международной организацией труда. Они не достигают даже 40% от средней заработной платы. Почему? Потому, что у нас полтриллиона рублей изымается из текущих выплат и отдается якобы на накопление для будущих поколений. Но никакого накопления нет, потому что доходность составляет 6% при инфляции 11%. Эти деньги обесцениваются. Смысла в этом никакого нет ни для кого, за исключением тех финансовых посредников, которые эти деньги крутят".
"У нас тот, кто получает доход в виде бонусов, дивидендов, вознаграждений членов советов директоров, вообще ничего не платит в пенсионные фонды. То есть не несет вообще никакой социальной нагрузки. Казалось бы, существует общее понимание, что богатый должен платить в процентном отношении больше, чем бедный. Но у нас в стране действует регрессивная шкала, когда богатый не только не платит больше, чем бедный, он платит существенно меньше в процентном отношении, чем бедный. Когда мы говорим, что это несправедливо, тот, кто лоббирует интересы этого малочисленного, но очень мощного слоя, отвечает: "Нет, ну как же! В целом у богатого больше же получается, чем у бедного!" Они не по проценту смотрят, а по абсолютной величине. Вот так эти интересы лоббируются".
Шереметьево уже давно и сильно переменилось. Пока шел по переходам, снабженным эскалаторами, вспомнил Валю, ей было бы легко. Она так хотела в последний раз слетать за границу. Я все время, каждую минуту, помню о ней. Потом я подумал, что-то подобное в устройстве комфорта в аэропортах я видел уже 40 лет назад, когда оказался впервые в командировке в Германии.
Уже, собственно, подлетаем к Франкфурту, а столько проблем, что даже не знаю, как начинать их решать. Самое главное, что отравит мне всю поездку -- виза. Только в аэропорту выяснилось, что виза у меня заканчивается буквально завтра. Это в первую очередь моя вина, я перепутал две даты. У меня действительно одна из предыдущих шенгенских виз заканчивалась в декабре, но только 2010 года. А вот другая виза, этого года, действует только до 28 октября. Я перепутал. Вдобавок ко всему, не летит Юрий Иванович Минералов -- это опять виза -- заболел Игорь Темиров, и не успели ее получить в посольстве. В известной мере и история с моей визой тоже на нем -- С.П., когда он работал зав. международным отделом, обязательно потребовал бы от меня показать паспорт. Игорь же согласился с моими невнятными бормотаниями по телефону. Когда встретил в аэропорту БНТ, то обрадовал его. Но перед этим я спросил у пограничника: впустят ли меня обратно. Он ответил: вы гражданин России, не впустить не могут. Но пограничник засомневался, впустят ли меня в Германию. Я подумал, в крайнем случае, сяду на любой самолет и сразу же из аэропорта вернусь в Москву. Была еще надежда на консульство во Франкфурте. Не лететь было невозможно -- мероприятие. Потом, писатель всегда обостряет свою судьбу. Что наворожит случай.
Свободное копирование
