9 октября, воскресенье. Вечером вылавливал из интернета и печатал этюды студентов. Выловил и рассказы Даши Хрипуновой, все это буду читать завтра. С дачи привез свою несчастную герань, которая все лето и даже часть осени, в холода, простояла на грядках. Привез также еще и шесть или семь кустов сельдерея, который я каждый год осенью пересаживаю в цветочные горшки. Мне нравится эта веселая, курчавая зелень. К весне кое-что идет в суп. Вечером же просмотрел еще и "толстушку", четверговый дополнительный выпуск "Российской газеты". И дальше в полном сомнении. Я обычно не выписываю то, что внутренне не относится к тому, чем я живу, но здесь оказался материал, который отвечает на мои давние недоуменные вопросы -- в чем причина нашей давней размолвки с Китаем. Так долго дружили, так задушевно пели песни о Мао и Сталине. И вдруг в одночасье ссора и потом -- Даманский. Все слышанные мною в те времена объяснения внутренне меня не устраивали. И вот историческая кладовка открывается. Это из статьи знаменитого китаиста Всеволода Овчинникова.
"В сентябре 1959 года Хрущев должен был совершить поездку по Соединенным Штатам. А к 1 октября прямо оттуда прилететь на празднование в Пекин. Меня включили в рабочую группу по составлению его речи на юбилейной сессии Всекитайского собрания народных представителей.
И вот в самый разгар пресловутых "десяти дней, которые потрясли Америку", китайское руководство неожиданно перенесло начало юбилейных торжеств с 1 октября на 26 сентября. Это поставило Хрущева перед нелегким выбором: либо скомкать свой триумфальный американский визит, либо поручить выступить на юбилее КНР кому-то другому. Он предпочел второе. Доклад, в подготовке текста которого мне довелось участвовать, зачитал Суслов. Хрущев же прилетел лишь 30 сентября. На другой день демонстранты все-таки увидели его на трибуне ворот Тяньаньмэнь.
После праздничных торжеств Мао пригласил советского гостя в свою резиденцию близ столицы. Там Хрущева ждал конфуз. Хозяин встретил его в бассейне и предложил присоединиться. Но беда была в том, что Никита Сергеевич не умел плавать. В черных сатиновых трусах до колен он, как и на отдыхе в Пицунде, мог зайти в воду лишь до пояса и несколько раз присесть, дабы окунуться.
Можно представить, как неуклюже выглядел гость на фоне хозяина, способного легко пересечь километровую ширь Янцзы! Хрущев был настолько взбешен, что в тот же вечер объявил: он отменяет тщательно подготовленную недельную поездку по Китаю и намерен немедленно возвращаться на родину".
Под воспоминания юности, когда в разгар культурной революции я проездом во Вьетнам побывал в Пекине, я и засыпал...
Свободное копирование
