9 сентября, пятница. Наконец-то -- только после крушения самолета с хоккеистами -- раздались призывы отправить в отставку министра транспорта Игоря Левитина. Необходимость в этой отставке в моем сознании возникла еще во время гибели самолета в Иркутске. Мнение об отставке прозвучало утром по радио, когда я завтракал и еще не садился за предисловие к новой книге Марка. Но не так-то все просто. "Единороссы" сразу же сказали, что сначала заслушают министра в Думе, а уже только после этого станут решать. Но произойти это может только через две недели. Своего не отдадим! Но сколько вдруг появилось гражданского напора, когда погибли хоккеисты! И как вдруг, почуяв горе, которое можно размазывать много дней подряд, оживились наши журналисты. Тем не менее, песни и танцы по телевидению не смолкают!
Весь день сидел над предисловием. К сожалению, саму книгу Марка я в своей библиотеке не нашел, пришлось делать все по памяти. Но собственно все, что я мог сказать, я уже выписал в своем Дневнике и "Межконтинентальных разговорах", поэтому просто все соединил, вписав еще один небольшой пассаж, давний разговор с Н.А. Бонк.
Прочел три небольших зарисовки, которые к следующему семинару написал Володя Репман. К сожалению, все не без бойкости, но это скорее журналистика. В Институте мы слишком много уделяем времени и напора на традиционное письмо. 10 лет назад в своих "Афинских ночах" Роман Сенчин был активнее и смелее! Какие-то остатки былой смелости.
Уже после пяти уехал на дачу. Темнеть стало рано -- красные помидоры к ужину рвал в теплице уже наощупь. По телевидению во время ужина шел какой-то фестиваль из Дзинтари с дряхлеющим Маслюковым. Юмор молодых людей довольно однообразен, бесхитростен, но обаятелен. Занятна была одна "картинка", когда оказалось, что в Лондоне живут одни пакистанцы, в Германии турки, во Франции арабы. Кто же вскоре станет считаться русским и москвичом? Слишком горячо, поэтому почти не говорим о собственном. Здесь я вспомнил наш разговор с Юрием Ивановичем по поводу все учащающихся конфликтов, которые мы боимся называть национальными. Русские то дерутся с чеченцами, то с азербайджанцами. У нас по этому поводу был свой "приговор". Выросло новое поколение людей, которые от рождения увидели, что они в своей стране люди второго сорта. Они и бунтуют. В школу мама-армянка первой принесла учительнице коробку конфет, а у мальчика азербайджанца первым в классе появился мотоцикл, потому что папа торгует на рынке, а Ваня живет с мамой, потому что его папа убит в Чечне.
Во время ужина С.П. добавил еще одну краску, которую услышал от Вл. Соловьева -- я-то последнее время телевидение почти не смотрю. Была жива Валя, у нее к этому был интерес, смотрели вместе, или она мне рассказывала, сейчас все случайно. Итак, в Москве и в России мы видим не просто молодую национальную поросль, а детей состоятельных родителей. Это отпрыски, выросшие на бюджетные деньги, которые распиливали их папеньки. Вот они, сытые и счастливые, и начинают демонстрировать свое превосходство. А ведь если начнется, не дай Бог, то ведь получат.
Вечером, когда я уже ложился, приехали Володя с Машей и с ними маленький Сережа.
Свободное копирование
