9 августа, вторник. Утро. Все еще никак не мог отойти от вчерашней истории с гибелью актера. Каким жестоким стал вдруг мир.
Начинаю постепенно собираться в Институт, сегодня так называемая апелляция. Сколько же нелепого наворотили наши законодатели. Абитуриент будет силой доказывать преподавателю, что он должен поднять ему балл и взять на курс. Пока "свинчиваю" себя для трудового и трудного дня, вспоминаю вчерашние газеты, которые просмотрел перед самым сном. День сегодня нелегкий, после апелляции в кафе "Форте" состоится еще заседание клуба -- день рождения Юрия Яковлевича Таранухи, явка обязательна. Подарю свои последние книги.
В газетах смотрю только то, что мне интересно. А здесь -- бунт маргиналов и натурализовавшихся "цветных", прошу прощения за термин, в Лондоне, который постепенно распространяется по Англии, и новый скандал с приемными экзаменами. На этот раз во втором меде Москвы. Случайный программист обнаружил, что чуть ли не 600 "мертвых душ", т.е. людей, никогда не сдававших ЕГЭ, стоят в первых рядах списков на зачисление. Мне-то прекрасно понятно, что это значит. Эти шестьсот "рухнут", не представят документов, выберут себе "лучший вуз", а на их место встанут блатные.
Я как раз в это время вспоминал вчерашнюю статью, в которой утверждается, что не только ЕГЭ стал фактом манипулирования. Я уже не говорю, это дело прошлого и позапрошлого годов, когда абитуриент с Северного Кавказа, имевший в аттестате чуть ли не 100 баллов по русскому языку и литературе, не мог без дюжины ошибок написать заявление. Теперь очередь стала за "победителями" олимпиад. Ректор РУДН Михаил Филиппов, наш бывший министр, привел, по словам газеты, шокирующие данные, как победительница одной из олимпиад набрала всего 38 баллов на ЕГЭ именно по предмету олимпиады. И, как я всегда знал, "целевой набор", по которому всегда, в основном, шли блатные сыновья и дочки местной элиты. и они, конечно, и не думали возвращаться к себе на малую родину. И все эти "целевики" стремятся на самые хлебные специальности. У этого контингента поступающих -- вне конкурса -- самые высокие баллы были у ребят из Магадана -- 87, самые низкие у абитуриентов из Чечни -- 64. В этой статье, как бы становясь центральной, мне интересна была мысль Бориса Любимова, ректора "Щепки": "Мне кажется, что все-таки у нас недооценивается коррупционная составляющая, которая продолжает существовать".
Ах, ах, эти человеческие мозги, они всегда полны всяческого мусора! И если бы не этот опрос слушателей по радио, я бы не вспомнил вчерашнего разговора в нашей приемке. Мне подкинули во время актуального разговора о втором меде, что наш министр Фурсенко уже сказал, что ректора подставили -- прелестная формула, при помощи которой перекладывается ответственность. Впрочем, она хороша, чтобы освободить высших должностных лиц всех уровней от какой-либо ответственности, всегда виноват нижестоящий. К этому времени разворотистый ректор меда уже освободил от должности ответственного секретаря той комиссии, в которой он сам был председателем. Но вряд ли я так долго и длинно обо всем стал бы писать, если бы не один звонок на радиостанцию. Какая-то девушка, которая учится в Москве в другом меде, сказала, что пять лет назад, когда она подала заявление именно во второй мед, то с ее родителей за поступление запросили 200 тысяч рублей. Как же, оказывается, давно существует эта система!
Апелляция закончилась довольно быстро. Вели ее Сидоров, Киреев, Торопцев. Один мальчик, стихи которого я здесь же прочел, довольно интересно комментировал мне каждое свое стихотворение и рассказывал, что он имел в виду. Намерения были самые хорошие, я бы даже сказал, патриотические. Потом признался, что стихи пишет только полгода и ничего не читал из современной поэзии. Я еще раз переживал, как мало знают эти воспитанники телевидения. На всякий случай я снизил мальчику его баллы за представленную работу. До шести времени было еще много, решил домой не ездить, а разобрать от лишних бумаг стол и сходить в офис МТС: у меня вышла из строя SIM-карта.
О таких мелочах, как поход на улицу Чехова в МТС, я бы и не писал, если бы не два соображения. Первое не интересно -- все в этом офисе пообтрепалось, мебель потертая, очередь движется небыстро, все по-прежнему забюрократизировано. Несмотря на техническую поломку, придется дожидаться прихода из отпуска В.В. Федотовой и идти к ней -- карту может поменять только специальный менеджер учреждения. Занималась мною милая молодая женщина, на бейджике которой стояло имя -- то ли Зухра, то ли Зульфия. Надо сказать, в Москве за последнее время очень много молодых женщин явно восточного происхождения работают кассиршами, банковскими специалистами, сидят у компьютеров. И к ним у меня ни разу не было претензий, как к нашим молодым русским дамам. Они все точны, внимательны и терпеливы с клиентами. Не смог этого не написать.
День. Разбирая письменный стол, нашел две папки, которые принесли уже после начала каникул. Во-первых, это остаток рукописи Дневников-2006, которую старательно прочел и выправил Юра Апенченко. Как все-таки я благодарен своим друзьям! Я, наверное, единственный "одинокий" писатель. Сколько народа ходило -- читал совсем недавно -- вокруг Л.Н. Толстого, у Достоевского жена стенографистка, у других везде секретари, машинистки, архивариусы, а я все один, да вот помогают друзья. Сколько в свое время сделал для меня Боря Тихоненко! Все до единой мои рукописи читал Лева Скворцов. Всю жизнь меня или правил, или читал Юра Апенченко! Теперь во-вторых. Еще весною сгоряча я отослал с просьбой прочесть рукопись о Вале С.Ю. Куняеву. И вот, как я и предполагал, рукопись вернулась обратно. Но опять с письмишком. Впрочем, я Ст. Юрьевича вполне понимаю.
"Дорогой Серёжа! О героине этой оригинальной книги я многое узнал из твоих дневников, напечатавшихся (и не напечатавшихся) в "Нашем современнике". Атмосферу феминистического соблазнительного для молодых женщин образа жизни ты выписал с документальной точностью и авторским восхищением. Но для меня (а скорее для журнала "Наш современник") этот воздух либерализма, исходящий со страниц "Московского комсомольца", из коридоров и кабинетов этой знаменитой газеты всегда был чем-то чужд, чем-то опасен, а чем-то и просто смешон.
Более того, по прошествии лет, я понял, что именно этот воздух готовил нам пришествие новых времен с их авантюризмом, гайдаровщиной, демократической шизофренией, криками "Ельцин! Ельцин!", "Коммунистическую банду -- под суд!", "Фашизм не пройдёт" и т.д.
Ты это сам понимаешь и не хуже меня, поскольку написал об этом самом времени в прекрасной повести "Стоящая в дверях"...
Это -- не наша проза. Наш читатель ее не поймет и не оценит...
Это для "Юности", которая, к сожалению, выродилась окончательно.
Возвращаю. Сожалею. И потому, что многие "кусочки жизни" из твоего повествования мои. Но в прошлом, которое я перешагнул и почти забыл.
Твой Ст. Куняев".
Придется мне теперь посылать С.Ю. Куняеву два тома Дневников.
Юрию Яковлевичу Таранухе исполнилось 65 лет, а так как основная черта его характера -- поразительная скромность, то и в клубе его все любят. Что касается самой процедуры, она шла как обычно, может быть, только с чуть большей сердечностью. Лена Богородицкая на этот вечер специально прилетела с Кипра. Из некоторых других отличий -- на этот раз не было самодеятельности и каких-нибудь мелких эстрадных певцов, а играл очень неплохой камерный квартет, хорошая, знакомая музыка. Кормежка и выпивка тоже, может быть, на градус были повыше -- Юрий Яковлевич человек нежадный.
Главное для меня здесь были гости. Когда на террасе за стол сели два сенатора, Рыжков и Глухих, и бывший спикер Госдумы, я еще раз подумал, что сегодня мне везет. Но сделаем небольшое отступление. На этой же террасе я сегодня днем обедал вместе с нашими хорошо информированными угольщиками. Они говорили о том, что Китай сейчас вкладывает свои деньги не в американские облигации, а просто покупает уголь, хотя у них самих одна из самых крупных угледобывающих промышленностей. В связи с этим вспомнил: "Чем государство богатее и почему не нужно золото ему, когда простой продукт имеет". Еще они говорили, что на последнем экономическом форуме в Ленинграде контракт на поставку то ли газа, то ли нефти по огромной трубе, в основном построенной за наши деньги, не был подписан. Комментарий приблизительно был такой: скорее строить, скорее распиливать государственный бюджет, а уж будет ли эта труба работать и какие кому приносить выгоды -- это потом. Положение сложное, дающее возможность для китайского экономического шантажа еще и потому, что адресат для нашего углеводородного топлива только один -- Китай, до Японии, чтобы взбодрить конкурента, не дотянешься. Итак, днем экономика, вечером политика. А тут, понимаешь, Паша Басинский не знает, зачем я пишу Дневник!
Два сенатора стали говорить сначала о своем бывшем спикере, о той быстроте, с которой линяют его бывшие соратники. Назывались фамилии, а я подумал: интересно, фактор быстрого предательства -- это свойство русского политического деятеля или некое народное качество? Естественно, вспомнил и быстрый отток сановной интеллигенции, так часто пившей и певшей и развлекавшей хозяев в Кремле, из рядов КПСС. А уж как служили, как играли! Потом стали говорить о выборах где-то под Ленинградом, в одном из небольших избирательных округов своего будущего спикера. По слухам, в этом округе что-то около 900 избирателей. В разговоре возникло имя Оксаны Дмитриевой, непримиримой противницы нынешнего губернатора. "Я к каждому избирателю приставлю наблюдателя". Но ощущение у политических деятелей такое: "Справедливая Россия" может и не набрать необходимого количества голосов. А тут всплыло имя Геннадия Андреевича, по поводу которого у Геннадия Николаевича свое мнение. О судах, ни один из которых не был доведен до конца, и о прочей его храбрости. Потом, когда мы сидели с Геннадием Николаевичем за столом рядом, он тоже кое-что мне интересное рассказал. И как уходил со своего поста, и кое-что о своих товарищах.
Домой приехал в девять и сразу сел пить чай с творогом. Из самых важных моих новостей, это что Дневники -- заходил в Книжную лавку -- потихонечку продаются.
Свободное копирование
