4 августа, четверг. Утром рано уехал в Москву, сегодня консультация по этюду у заочников. Доехал довольно быстро, несмотря на мост, который ремонтируют где-то в середине шоссе, неподалеку от Воронова. По моим подсчетам и традиции, консультация должна была начаться около четырех дня, я успевал заехать на Теплостанский рынок, побриться и спокойно уехать в Институт. Естественно, все произошло совсем не так. Но несмотря ни на что, все же несколько слов необходимо сказать об этом рынке, вернее о ценах. Это еще раз должно будет подтвердить, что или государство не умеет организовать торговлю и ее контролировать, как, впрочем, и многое другое, или что государство сознательно провоцирует взрыв беднейших слоев населения, позволяя торговле диктовать жизни свои условия. Рынок все же на одну треть, по сравнению даже с палатками возле метро, не говоря уже о магазинах, снижает стоимость продаваемых товаров и продуктов. А ведь здесь тоже большие издержки, наверняка торговля идет через перекупщиков, высоки торговые затраты -- каждая точка снабжена электронными весами, холодильниками и прочими аксессуарами цивилизованной торговли. Но здесь все же умеренная доля прибыли, а в любом московском магазине она чудовищно завышена. Сошлюсь на примеры, которые знаю. Обезжиренный творог -- с моим повышенным сахаром в крови я его, собственно, и ем -- стоит 110 рублей, в палатке на улице Строителей -- 130, а на рынке 80. Говядина в "Перекрестке", где я ее постоянно, по дороге на дачу, покупаю -- 430-450, у метро -- 420, на рынке свежую, охлажденную говядину я купил за 260 рублей. Московский бизнес -- бизнес посредников.
Именно на рынке меня и застал звонок Оксаны Лисковой, ответственного секретаря комиссии: "Сергей Николаевич, вы едете на консультацию, она состоится в 12". Все это было сделано в ее ставшей за последнее время довольно хамской манере. Когда-то Оксана работала моим секретарем, работала очень неплохо, но я тут вспомнил, что до института эта милая девушка когда-то работала и диспетчером на автобазе. Пока я был ректором, держалась, а потом приобретенные навыки взяли свое. Кстати, совершенно неслучайно с нею уработалась и моя Саша Нелюба. Боюсь и подумать о судьбе этой самонадеянной девочки.
В 12 часов, только успев закинуть домой чуть ли не пуд мяса и те продукты, которые купил ранее в "Перекрестке", не успев переодеться и побриться, уже был в Институте. Удивительно, но по сравнению с прошлыми годами, народа было немного. Консультацию, несмотря на плохое настроение, я провел интересно. Я не забыл, как девочки из приемной комиссии вмешались в судьбу Леши Рябинина. Начал с эпизода моего собственного поступления в университет. Спасает только, дескать, творческое начало. Поэтому этюд, в принципе, это, ребятушки, ваше спасение! А потом -- особенность профессии, вуз, судьба и т.д.
У себя на столе на кафедре нашел несколько посылок и передач, накопившихся за две недели. Во-первых, журнал из Атланты, где я регулярно печатаюсь. Во-вторых, книга от Льва Бердникова, которого, как и любую хорошую историческую литературу, я читаю с упоением. Лежал также конверт с журналом "День и ночь", это от Марины Саввиных. Здесь отрывки из моего Дневника, посмотрел мельком, чувствую, здесь много интересного. На фоне второй рукописи, которую я читаю к Томскому конкурсу -- "Из жизни ёлупней" А.В. Филимонова, я начинаю понимать, что Сибирь это не только дальний край России, но и целый культурный континент, не очень-то прислушивающийся к тому, что происходит в Москве. И слава Богу! Но был еще и подарок, икона с образом Иоанна Богослова, церковь которого стоит рядом с Институтом. Звон ее колокола иногда слышен у нас во дворе. В приложенной записке говорилось: "Дорогой Сергей Николаевич! Была 18 июля, в день преп. Сергия, очень желала поздравить Вас и долгих лет жизни! Светлых и радостных! Творческих, конечно. Вам -- мой подарок, думаю раз и церковь его тут. Он же и покровитель. С уважением и любовью, бывшая, хотя это никогда не забывается студентка Ирина Рязанова, выпуск 2009 года".
Порадовала меня и Атланта. Геннадий Петров поместил мой очерк о Гагарине в абсолютно полном виде. Французы в свое время выкинули что-то по своим соображениям, "Литературная газета" вынула из-за недостатка места и опять-таки из-за своих соображений другие куски -- все, между прочим, с моего согласия. Но вот наконец-то очерк появился так, как я счел необходимым ему появиться. Моя мысль наконец-то оказалась выраженной для читателя полностью. По большому счету, детали уже принадлежат истории.
В библиотеке, по еще двухнедельной наводке Руслана Киреева, взял и, приехав домой, начал читать статью Натальи Ивановой по поводу недавно прочитанного мною романа Владимира Маканина -- мне кажется, что статья Натальи просто гениальна, столько энергии! Как к ней я был несправедлив. Главное, констатирует
Н. Иванова, что в "едином литературном пространстве" сошлись три произведения -- Голомштока, Улицкой и Маканина. и все они, похоже, о стукачах. Какое по этому поводу у Натальи Борисовны раздражение! Какое горячее, просто гениальное. Что же, теперь и переметнуться нельзя, ославят, закритикуют, осудят? Прямой цитаты, которую хотелось бы выписать, в статье нет. Есть, правда, пара занятных пассажей: "Ну да. Ну были и есть купленные политики. Разве в этом причина того, что демократических политиков смыла совсем друга волна? В ответе одна Новодворская? Андеграунд съели ножки Буша? Ну расскажите это Илье Кабакову и Эрику Булатову, Грише Брускину, Комару и Меламеду, Владимиру Паперному и Кате Деготь, а также Тимуру Кибирову, Андрею Левкину, покойной Елене Шварц и многим, многим другим". Боюсь, что эти "многим" уже совсем никому не известны, как мне смутно знакомы перечисленные имена. А вот и второй прелестный и точный пассаж. Как очень хороший литературовед Наталья Борисовна замечательно работает с текстом. "Самые главные ("итоговые") слова своего романа-пьесы Маканин проговаривает устами Артема Константы, константирующего константу: "Самодонос -- болезнь нашей интеллигенции. Самодонос не прекращается. Ни днем, ни ночью... Когда устраиваются на работу. Когда пишут письма. Когда рассказывают анекдоты... Это сильнее тебя и меня". Добавлю: и когда пишут романы". Последняя фраза принадлежит не мне, а Наталье Ивановой. Ее, конечно, раздражает, что рядом с "самодоносом" идет и донос. Вспомнил, между прочим, знаменитое письмо "левой" интеллигенции "Раздавите гадину!"
Свободное копирование
