3 июля, воскресенье. По воскресеньям я читаю газеты и прессу. Не знаю, что лучше -- читать газеты или не читать. Пройти мимо интересного не могу. Но сколько же всего происходит в мире! Например, есть точка зрения, и ее высказывает знаменитый итальянский исследователь, что Туринская плащаница -- это тайная работа Джотто. Вообще, многое из того, что прочту или увижу, я забываю. Кому-то пишу письма, получаю ответы, шлю книги, потом через много дней в Интернете натыкаюсь на отзывы. Несколько дней назад написал короткую записочку Марине Саввиных, редактору журнала "День и ночь". Признания для меня вещь нечастая, я их собираю. Литературу, то, что называется "художественной частью", почти забросил, сюжеты и люди почти не забредают в мое сознание, все поглощает, как библейский кит, Дневник. Вот не без горечи пишет Саввиных.
"Дорогой Сергей Николаевич!
Да, мы тоже получаем отклики на публикацию Вашего Дневника. В высшей степени положительные...
А враги -- да. Сами собой заводятся -- как мыши в грязном белье по Парацельсу. Мне так хочется соблюсти в журнале гармонию разного, в результате попадает за "левых" справа, за "правых" слева. Иногда -- от тех, от кого меньше всего ожидаешь.
Спасибо Вам за всё. Жаль, что не получилось встретиться в апреле, когда мы были в Москве. Но надеюсь бывать в столице -- буду рада очной беседе".
Очень хорошо Марина пишет об ударах именно с той стороны, откуда их меньше всего ожидаешь.
Утром, все в том же четвертом номере "Нового мира", читал прекрасную статью Аллы Латыниной о Лидии Гинзбург. Я просто перепечатаю второй абзац этой статьи, из которого сразу станет ясно, почему она меня привлекла. Потом сегодня или завтра сделаю небольшой списочек того, что следует мне взять в библиотеке. Итак:
"Меня интересовали не вполне устоявшиеся явления, "промежуточные" жанры, в которых недостатка не было: литература, словно устав от вымысла и неправдоподобности, обратилась к документу, памяти, свидетельству... Настаивая, например, что не вымысел определяет принадлежность текста к художественной литературе, я могла сослаться на Гинзбург: "...для эстетической значимости не обязателен вымысел и обязательна организация -- отбор и творческое сочетание элементов, отраженных и преображенных словом".
О ком это все написано? Может быть, даже о моих Дневниках, на которые я потратил половину жизни. Но опять, не все это главное. Вернемся к основному. Дочитал роман Владимира Маканина.
Совсем не так это все просто, как пишет критик. Мне, как профессионалу, видно, что здесь новые пути обработки действительности. Видно также, что у Маканина кризис современного знания о жизни. И что-то его качнуло теперь разоблачать либеральную интеллигенцию, с рук которой он столько лет кормился. Роман многословный, но в этом обилии повторов есть свой смысл. У либеральной жизни аргументы от отрицания, значит, одни и те же, других критика не знает. Разочаровал, конечно, финал, который просто не найден. Но я и это понимаю -- писателю надоело, и он все скруглил. Тем не менее, наряду с "Вольтерьянцами" Аксенова это стало для меня заметным явлением в нашей литературе. Не "Матисс" же, не романы М. Шишкина!
К вечеру уехали Володя и Маша. Мы с С.П. воткнулись в телевизор: Вадим Такменев увлекательно разъяснял о разных безобразиях жизни, а Сережа уткнулся в "Сто лет одиночества" Маркеса.
Можно было бы остаться еще на день, но еще в четверг Леша Козлов попросил меня вывезти оставшиеся экземпляры "Дневника-2009". Ему по поводу моего тиража сделал замечание Вл. Ефимович. Кстати, Вл. Ефимовичу в начале сентября исполняется 65 лет -- по закону об образовании проректором можно работать только до этого возраста.
Свободное копирование
