26 июня, воскресенье. Утром погода была мрачноватая, пока ехали вчера через субботние пробки, несколько раз принимался лить дождь. Дождь, переходящий в ливень, преследовал нас и ночью. Видимо, упало давление, и вчера вечером и сегодня с утра чувствовал себя ужасно. В легких все хлюпало, как в худых калошах. Тем не менее утром прочел газеты, которые взял из дома, и пошел к Ивану, звать его прочистить дымоход в бане. Практически уже пару лет баню топили по-черному. Весь предбанник внизу и все помещения в подвале покрыты густым налетом копоти. С Иваном, он когда-то, лет тридцать пять назад, строил дом и клал печи, мы провозились чуть ли не до трех. Вынимали из тайников дымохода накопившуюся за годы сажу. Перестанет ли печь дымить, я не знаю. Но из разных карманов вынули три ведра сажи.
Вечером, когда вернулся с дачи, по одному из каналов вдруг услышал знакомые интонации. Это, оказывается, говорила Ирана Казакова. Она подробно рассказывала о возникновении -- если не ошибаюсь, это произошло в 1965 году -- на нашем радио, а параллельно на телевидении передачи "Минуты молчания". Ирана несколько изменилась, но одно -- прямота и скрупулезная честность в ней никуда не делись. В своем рассказе она вспомнила и о режиссере Екатерине Тархановой, и что их поддерживал председатель Гостелерадио Николай Месяцев. Но больше всего мне понравилось, что ведущий прямо сказал, что передачу придумала именно Ирана Казакова. Это тот редчайший случай, когда все-таки хоть какая-то награда, а в данном случае хотя бы молва, нашла своего героя. По-доброму вспомнил и Ирану Дмитриевну, ее роль, которую она сыграла именно в моем становлении в то время, и свою работу на радио.
Свободное копирование
