22 июня, среда. Естественно, проснулся в шесть и к часу, когда надо было уезжать в Институт, прочел уже три порции прозы. К счастью, мои собственные Лена Котова и Саша Абрамова были прочитаны раньше. Еще раньше я прочел и наследство, оставшееся от Владимира Орлова, -- прозу Евгения Карасева, "Веру Роскошную".
По радио, которое я слушаю во время овсяной каши и кофе, говорили, что Минюст не зарегистрировал "ПеГаС" -- партию гражданской свободы. Горячо и наотмашь выступал Владимир Рыжков, бывший парламентарий. В свою очередь Минюст тоже приводил аргументацию: подписи, покойники вместо живых в списке числятся, утверждает -- Минюст или Избирком, -- даже дети. Тут на радио же устроили опрос. Много народа, естественно, возмущалось. Я запомнил одного слушателя, который сказал: какая же это партия, если не может вывести на митинг даже тысячу человек? Конечно, понятно, многие деятели, привыкшие к правительственным местам и к известности, хотели бы снова в парламент, на видные кресла, ближе к деньгам... Полагаю, что теперь в самом начале любых новостей по "Эху" попеременно будет то Ходорковский, то "ПеГаС". "Куда ты скачешь, гордый конь, и где опустишь ты копыта?"
Вот как выглядела защита:
Елена Борисович, уже немолодая женщина из Белоруссии, ученица С.Ю. Куняева, мне показалось, что стихи средние, хотя Куняев о ней писал -- на защиту не пришел -- в тонах приподнятых -- "хорошо".
Моя Елена Котова, которая досталась мне еще от А.И. Приставкина, с прекрасной, социальной публицистикой -- "отлично". В чем-то Лена и Штемлер, и Хейли -- три больших очерка -- работала диспетчером на станции техобслуживания автомобилей, кассиром в супермаркете и официанткой в ресторане.
Татьяна Линдмарк, красивая молодая женщина, поступавшая к нам в Институт как Татьяна Музыка, сейчас живет в Швеции, в маленьком городке. Стихи у нее исключительно про любовь, про отношения женщины и мужчины -- все же "три", несмотря на замечательного мастера В.А. Кострова.
Наталья Новикова -- женщина-философ, заканчивала у Игоря Волгина. Но и сам мастер, судя по его отзыву, колебался, представляя ее к защите. Здесь своеобразная антиутопия, что-то про наномир и стихи, как иллюстрация к некоторым положениям текста. Здесь Костров, как бывший выдающийся химик, рассказал нам кое-что об этом наномире, который был уже в известной мере обследован в 60-е. Все, что касается текста, не очень здорово, скорее непривычно, но иногда прорываются свежие детали. Мне местами показалось все довольно интересным. Но все же -- лишь "удовлетворительно".
Замечательные тексты были у Георгия Настенко -- это поразительная веселая и трагическая повесть о челноках (условно) в начале 90-х, поездка в Венгрию. Что довольно редко -- еще и юмор. Самое поразительное, что в это же время я тоже был в Венгрии -- все удивительным образом сошлось. "Отлично"!
О повести Евгения Карасева я уже писал. Несколько обидно, что парень эту повесть недоделал, надо бы превращать ее в символический роман, может быть, выписался бы и новый тип. "Хорошо".
"Историческую" повесть Виктории Третьяковой я прочел утром -- сочинение о Лжедмитрии, все это бойко, с модной темой языческих волхвов, без знания эпохи и материальной культуры. Оппонирующий А.П. Торопцев крепко все это приложил. Я отметил, что повесть возбуждает стремление узнать историю. "Удовлетворительно".
Моя последняя Саша Абрамова получила "хорошо", а могла бы получить и "отлично". Но мало писала, диплом принесла, когда мало что в нем можно было сделать, да и читать мне его было уже некогда, с трудом искали оппонентов, хорошо, что выручили Светлана Владимировна Молчанова и младшая Таня Гвоздева. Но ведь думает -- "Несыночкины дети" -- о нерожденном ребенке, дети выбирают родителей, не прописала, натягивала объемы текста, а в "Голоде" хорошо написала беглого солдата, но так засюсюкала с кражей иконы!
Но зато какие красивые у меня получились девочки! Как они выросли, похорошели!
После защиты оставил в Институте груженную очередной порцией Дневников машину и полетел в "Табакерку" на спектакль Константина Богомолова по повести Сергея Довлатова "Заповедник". Какая все-таки у Олега Павловича выучка, как прекрасно работают молодые актеры. Кстати, очень неплохо играет и сам Константин Богомолов -- КГБиста! С его отчасти еврейской внешностью -- о сути не пишу -- это получается неплохо, новый смысл. В целом, спектакль точен, как часы, но мне было отчаянно скучно. Пушкинский заповедник, в который приехал поработать на лето еврейский молодой женатый человек. Все построено на знакомых реалиях быта шестидесятников и еврейской теме, надо уезжать! Все уже, попробовав там, в реальной жизни возвращаются -- не получается. И Максим Дунаевский уезжал, и что-то там делал, где-то играл на рояле, что-то открывал, а вот благополучно вернулсяь в легкодоступное отечество собирать урожай.
На Дневник каждый день мне нужно как минимум полтора часа. Это полтора часа из жизни.
Свободное копирование
