5 мая, четверг. Утро, 8.15 -- еще одна экскурсия завлекательно названная "неизвестный Палермо". Опять едем вдоль берега в Палермо. Слева по ходу автобуса море, маленькие городки, скалы, справа -- горные массивы. Земли немного -- поля и посадки в каждой щели. О дорогах не говорю, разметка, мосты, тоннели, все обсыпано дорожными знаками, естественно, ни одного полицейского. Хорошо налаженная машина всегда работает и без присмотра механика. Заманивали туристов на экскурсию "мумиями" в катакомбах картезианского монастыря. У таинственного автора, которого я уже цитировал, написано "монастыря Капуцинов". В это же книжке, в примечании все и разъясняется. Опять нужна цитата, чтобы потом самому не возвращаться к этому. "В этом монастыре со Средних веков хоронили знатных жителей Палермо, трупы которых благодаря сухости воздуха не разлагались, а высыхали, как в пещерах Киево-Печерской лавры. Все склепы и коридоры монастыря были увешаны и установлены одетыми трупами". Судя по всему, нас ожидает крепкое видение. Я знал, что это такое и видел эти мумии в фильмах по каналу "Discovery". Отчетливо, как человек не без опыта, сознаю, что подобное наблюдать спокойнее на экране кино или по телевизору. Так сказать, подальше от "натуры". Но пересиливаю себя, мое любопытство, которое можно назвать и любознательностью, неискоренимо и с возрастом. Я не люблю, когда из покойников делают туристические объекты. В свое время даже в каирском музее я не пошел смотреть знаменитый отдел мумий. По фильмам ""Discovery" я помню эти бесконечные подземные коридоры и штольни, в которых живописно, в специальных нишах расположены мумифицированные тела бывших людей. Где-то в этих лабиринтах есть даже чуть подсохший, но почти нетронутый труп маленькой девочки. Она как живая в своем остекленном гробике. Это действие какого-то специального состава, отысканного местным, тоже уже давно покойным доктором.
Этот "Неожиданный Палермо" совсем близко от поверхности земли. Желтоватое здание монастыря, возле ворот монастырского кладбища, еще одно продолговатое невысокое строение, что-то наподобие галереи. Солнце уже палит. Кассовый зал похожна вестибюль метро на небольшой радиальной станции. Здесь продают билеты и сувениры, я сувениры не рассматриваю. Короткая лестница ничем не отличающаяся от лестницы где-нибудь на ветке московского метро с неглубоким залеганием. Вот она -- знаменитая галерея смерти. Здесь несколько более светская атмосфера, чем в катакомбах на склоне Днепра в Киеве, ну, наряднее что-то, светлее. Там святые. Все прибрано, чисто, особенно в начале довольно продолжительного маршрута. Почти дневной свет, потрескивание люминесцентных ламп. Это так сказать, парадная, экспозиционная часть, дальше больше натурального. Ниши с их обитателями -- в несколько рядов. "Экспонаты" в зависимости от вкусов родни покойных сидят, лежат, стоят, иногда даже в изысканных позах. Полуистлевшие одежды прошлого и позапрошлого веков, есть и почти современные костюмы. Не монахи святые, не отшельники, а горожане.
За пятьдесят с лишним лет, когда это все было описано в литературе, ничего, кажется, не изменилось. Опять цитата, имя автора несколькими абзацами ниже, дальше тянуть интригу было бы нечестно:
"Как обычно бывает, он успокоился, думая о собственной смерти, хотя мысль о неизбежности смерти других всегда его расстраивала. Может быть, дело в том, что смерть представляется всегда не собственным концом, а концом всего сущего?
Тут же вспомнилось, что семейный склеп в монастыре Капуцинов нуждается в ремонте. Жаль, что покойников больше не разрешают подвешивать за шею, чтобы потом наблюдать, как они постепенно превращаются в мумии; он с его ростом, отлично смотрелся бы на стене и пугал бы девушек длиннющими пикейными брюками белого цвета и хохочущей гримасой на ссохнувшемся лице. Но его, конечно, нарядят парадно, может быть даже в этот самый фрак, что на нем сейчас".
Помещение хорошо вентилируется, но все равно воздух неживой, невольно хочешь задержать дыхание. Стараюсь простои идти и не пристально вглядываться. Соприкасаться и с горем, и со смертью всегда нелегко, всегда думаешь, что следующий... Все понимаю, понимаю, что здесь идут постоянные медицинские проверки качества воздуха, контроль, но стараюсь скорее выйти на волю. Взгляд по возможности ни на чем не задерживаю -- боюсь запомнить, потом увиденое и запомнившееся, начнет пытать психику.
Нашего туриста с его любознательностью и стальными нервами остановить невозможно, он хочет знать и видеть все. За заплаченное надо получить все и полной мерой. Мои спутники уже переговариваются в глубине, возле самых занятных экспонатов. Первым из группы выхожу на улицу. В моем распоряжении чистого времени до отхода автобуса еще минут двадцать. Я-то твердо помню, что приехал сюда не для того, чтобы сравнить впечатления, увиденного в катакомбах, с отобранным для телевизионного фильма на "Discovery". В путеводителе прямо сказано, что на кладбище этого самого картезианского монастыря лежит еще и знаменитый писатель Томази де Лампидуза. Собственно -- это и есть главная цель моей поездки. Кто бы мог ожидать такого для меня везения! Я хорошо помню роман "Леопард" -- одна из первых книг европейской литературы, малая классика, которая так сильно подействовал на меня в юности. Смогу ли я снова когда-нибудь так, до боли в сердце, воспринимать написанный писателем текст, как я его воспринимал, когда читал Лампедуза. Есть и еще один мой любимый и высоко чтимый роман юности "Самопознание Дзено" Итало Звево! Ну, до чего же была щедра советская власть, печатая такую элитарную литературу! Какие же это были годы? Кажется, шестидесятые. Я не могу сказать, что когда-нибудь я мечтал постоять возле могилы маркиза Лампедузо. Еще можно было представить себя туристом во Франции или в Италии, но здесь край европейского света, легендарная Сицилия! Как же быстро и неуклонно меняется жизнь! Осуществляются не мечты, а желания. И, надо сказать, все оборачивается, все сбывается как-то сказочно. Мелькнувший в социалистических книжных джунглях "Леопард", казалось бы, должен был раствориться в мечтаниях интеллигенции и советских интеллектуалов, вдруг внезапно воскрес и умножился. Леопард стал на дыбы! Это во время одного из московских кинофестивалей вдруг показали уже "Леопарда" Висконти, великого итальянского режиссера, тоже, как и Лампедузо, князя, аристократа, но в отличие от последнего еще и коммуниста. Я смотрел этот фильм в кинотеатре "Россия", расположенном позади памятника Пушкину. В то время и речи быть не могло о том, чтобы в этом кинотеатре открылся какой-нибудь игорный дом или кабаре. Был огромный и парадный кинотеатр, с огромным экраном. Отряды Гарибальди, подпитываемые общим социальным недовольством, медленно освобождали Сицилию от монархических оков. Впрочем, как известно, ничего не изменилось, на смену аристократии духа и отваги пришла аристократия кошелька. Как это для нашего кинематографа привычное -- революция и бои на улицах -- было сделано! В фильме играли Берт Ланкастер и изумительная Клаудиа Кардинале и красавчик Ален Делон. С Аленом Делоном с десяток лет назад я встретился на одной из конференций в Италии. Кажется, фильм не очень нравился московским парикмахерам и продавцам комиссионных магазинов, которым билет на зарубежное зрелище поставляли отечественные деятели кино и театральная элита. Во время грандиозной сцены бала и грандиозной сцены восстания и битвы московская публика, разочарованная однообразием, которое почти всегда несет в себе прекрасное, потихонечку выходила. Сеанс шел днем, и портьера над дверями пропускала всполохи солнечного свет вслед каждому беглецам. Как же я тогда раздражался.... Сколько же с тех пор прошло десятилетий? Но я уже снова наверху, на небольшой площади. Автобусов крепко прибавилось -- "неожиданный Палермо", видимо, стреляло без промаха. У публики нет национальности, только общее любопытство.
Моего бесстрашия и решимости хватило только, чтобы самостоятельно войти в ворота кладбища. Ну, опоздаю на автобус, в крайнем случае, доеду до отеля на такси! Я знаю, как легко, стоит только углубиться в лес аккуратных надгробий, можно здесь потеряться. У нас на ваганьковском кладбище есть указатели "К могиле С. Есенина", к "Могиле Вл. Высоцкого". Оглядываюсь, пытаюсь что-нибудь понять и отчетливо понимаю, что спросить вроде бы здесь не у кого. Кто из обычных в наше время посетителей кладбища интересуется культурой? Что мне Гекуба! Народа почти никого, но я все-таки подхожу к человеку -- одет просто, но в фигуре, в походке и развернутых плечах мужчины, есть какое-то сопротивление времени -- подхожу, явно рассчитывая на вежливый отказ, нежели на помощь и, старательно, по буквам произношу имя писателя. Человек вовсе не удивлен, он не меняется в лице, восторженно не восклицает, не выражает радости. Я иду за ним по дорожкам кладбища, впрочем, мы делаем буквально несколько десятков шагов, и я подхожу к большому камню с именем 11-го маркиза ди Лампедузо. Никакой вычурности, никаких титулов, имя и даты жизни. Как немного нужно для человека, но какая европейская слава сосредоточилась под этим камнем. Я пытаюсь дать человеку пять евро за его услугу и встречаю снисходительную улыбку аристократа, так улыбался Бен Ланкастер, игравший князя Салина. А может быть, я опростоволосился, и это был 12-й маркиз ди Лампедуза? И последнее, нынешний, совсем недавний перевод романа вышел все же под подлинным названием "Гепарда". Я знал и переводчицу, Елену Дмитриеву, жену знаменитого специалиста по Италии и тоже переводчика Евгения Солоновича, мы с ним вместе работаем в институте. Мне кажется, что этот перевод мощнее, слова крепче прилагаются друг к другу. Я вообще полагаю, что иногда иностранная литература звучит на русском лучше, чем она была написана -- это особенность нашей переводческой школы.
Ели успеваю на автобус. Владислав Александрович уже нервничает. У нас сегодня путешествие по легендам и святым местам. Мертвые продолжают жить среди живых. Автобус, уже опять миновав город, должен теперь подняться на гору, возвышающуюся над Палермо. Здесь святилище -- пещера, превращенная в место поклонения. Здесь жила святая Розалия. Все это тянется много столетий, значит, помогала, значит не зря. Между прочим, -- это опять московская вставка -- в романе "Гепард" имя святой встречается несколько раз. "Если звезды зажигаются, значит, это кому-то нужно" Естественно, королевского рода, естественно, чудеса, даже отварила от города холеру. Я ко всем святым и всех религий отношусь с невероятным уважением, понимаю, что любить надо только русского Бога, но люблю всех и страдаю, если кого-нибудь обижают. Пересказывать экскурсовода не самое благородное занятие. В городе в одном из соборов находится рака с мощами святой, если народ много веков верит, значит, так оно и есть. В пещере, где святая жила, происходят чудеса. Народная вера также свята и справедлива, как и народная ненависть.
Саму пещеру тоже пропускаю, светским взглядом оцениваю гениально вписанную в скалу архитектуру -- небольшую часовню. Вода, медленно сочащаяся по ее стенам, может быть целебной и живородящей. Мы русские любим, когда что-то бесплатно, все мочат себе виски и затылки. Некоторые из наших немолодых девушек набирает воду в бутылку. Здесь же в пещере, очень сильно расширенной и ставшей от этого нежилой находится и мраморно изваяние святой Розалии. Их несколько, в алтаре, у входа и уже упомянутое мраморное изваяние, лежащей святой. Над статуей в алтаре балдахин. Это подарок короля Карла III, Бурбона, это наше время. Святая возлежащая облачена в платье из золота, у нее на челе золотой венец. Все это, чтобы не искушать безбожников, в стеклянном саркофаге. У входа, естественно, идет торговля сувенирами, свечами, памятными изображениями -- это небольшой рынок. Сам грот включен в некое барочное строение. Но на самом гроте декоративная по виду, но прочная решетка. Святость иногда сдается болгарке и ацетиленовой горелке. 4 сентября здесь бывают толпы народа. Это день обретения мощей святой. Легенды не пересказываю, в легенду хорошо верить, тогда она дополняется живыми красками. Обрели мощи, и холера -- немедленно прекратилась.
Медленно и долго съезжаем с горы, едем уже другой дорогой, ближе к морю. Опять дороги так хороши, что вызывают невольные сравнения с собственной страной.
Свободное копирование
