4 мая, среда. Подняли в пять часов, завтрак в общем зале, в руки дали коробку с довольно скромным сухим пайком в картонной коробке -- это обед. В шесть грузимся в автобус и уезжаем. Сам маршрут вызывает разгул воображения: знаменитая Этна и на обратном пути знаменитая Таормина. Это какой-то городок, сохранившийся чуть ли не с античных времен на вершине скалы, и огромный римский амфитеатр. Все знающий Пронин подтверждает мне, что здесь побывал молодой Гете и произнес какие-то невероятные слова об античности. Не надо забывать, что с подачи немецкого классика Новое время и открыло эту самую античность. Об Этне уже и говорить не приходится -- это как высадка на луну. Ехать надо через всю страну. Это в первую очередь и привлекает. Как и пейзажи, когда все разнообразно и невероятно по размахам смело. Станет ли наша русская земля такой же ухоженной и опрятной еще после тысячи лет цивилизации? Все-таки не будем забывать, что крещение пришло к нам на тысячу лет позже, чем в Европу. Или нам уже никакая цивилизация не идет на пользу? Какие, черт возьми, дороги! Какие тоннели! И ведь, судя по всему, это результаты послевоенного строительства. Но есть также мнение, что такой ухоженности страна, такие дороги и развязки получила именно под присмотром мафии. Мафия против коррупции чиновников. А ведь точно известно, кого больше. А мы после войны строили только космические корабли и электростанции? Но и туризм показателен, он тоже, как прибыльная отрасль, кое-что диктует -- какие замечательные дороги через крошечные городки ведут к этой самой Этне! Но, тем не менее, не будем забывать и себя, мы кроме приватизированных гидростанций и заводов, кроме реставрированных царских дворцов и фонтанов можем показать и свою сельскую и провинциальную отсталость. Итальянцы -- белье через улицу, хотя я его пока еще не видел, а мы -- больницы без горячей воды и с туалетами на улице.
Уже час как дорога вползает в туристическую зону. Разве у нас есть что-нибудь, способное по объему перемолоть такую бездну туристских автобусов и туристов на Кавказе? Разве что-то подобное построено возле Ключевской сопки на Камчатке? На высоте в 2000 метров над морем выстроен небольшой городок -- магазины, бары, кафе, почта, опять магазины с сувенирами, палатки с едой и напитками. Дальше все путешественники делятся по интересам и по возможностям кошелька. Основной, вернее самый верхний кратер находится на полторы тысячи метров выше. Что-то около 60 евро стоит подъем сначала на канатной дороге, потом на специальных вездеходах. Наверху уже снег, который виден и при подъезде к горам. Там за деньги вас утеплят и обуют. Гид предупреждает: теплые носки, которые стоят 3 евро, можно взять с собой вниз в качестве сувенира. Сколько денег должны оставить туристы в этих магазинчиках, этим проводникам, на этих фуникулерах!
Как и положено, кратер на этом огромном огнедышащем массиве не один -- на уровне туристского кампуса есть еще два. Черная поверхность, покрытая шлаком, напоминает мне такую же картину, какую я видел на Камчатке. Тогда мы, молодые и здоровые ребята, ползли наверх несколько часов и даже в специальной палатке вулканологов заночевали. Туристы наверх не лазали, а вулканологи палатки выстроили из досок и обили рубероидом. Спускались уже утром, скользя в тяжелых ботинках по медленно осыпающимся черным пемзам. Я хорошо помню фурмаролы, желто-зеленые от серы, из которых на дне кратера вылетали сизый газ и пар. Помню налеты зеленой и желтой серы над дышащими щелями. Я тогда сделал снимок, который был помещен в "Кругозоре", и записал какие-то разговоры вулканологов на дне кратера. Это было, правда, так давно, но все помню отчетливо, будто вчера.
Наша российская молодежь все же не утерпела и поперла вверх. Каждому надо побывать на своем Северном полюсе, на вершине вулкана, чтобы было что вспоминать. Я, честно говоря, не решился из-за боязни простудиться. Потом, очень рассчитываю на московскую вставку в Дневник. Надеюсь, что молодой Гете все-таки рискнул! Основная часть группы посмотрела боковой кратер, покрутилась в торговых павильонах, полюбовалась сувенирами, покончила с содержимым своих картонных пакетов и потом долго сидела, скрываясь от ветра, в автобусе. Ждать неизвестно чего, упуская время в чужой стране, довольно нудное занятие. Мы вообще дорого платим за секундные переживания. Но нас ждало новое испытание. Пока я пытал Владислава Александровича относительно Эмпедокла, греческого философа, который, по преданию, уверяя себя и всех, что он бессмертен, бросился в жерло Этны, В.А. успел меня успокоить, что на самом деле, Эмпедокл умер на Пелопоннесе. Философскую часть рассказа я пропускаю. В.А. все знает, впрочем, эту запись я, конечно, подправлю в Москве, заглянув в "Словарь античности". Но как же широко расправляют крылья мифы и легенды.
Но ближе к Этне и ее легендам. Здесь, "оказывается", помещалась одна из мастерских Гефеста и циклопов. Но по другой легенде, Зевс взгромоздил гору высотой в 3263 метра над уровнем моря на чудовищного Тифона. Погребенный под ней, он вызывает своим дыханием землетрясения. Тифон, не дыши!
Московская вставка. Маргарита все-таки отыскала мне два фрагмента. Не стану изображать свою немыслимую начитанность. Прочитав эти строки, все-таки пожалел, что не рискнул. А вдруг будет еще следующий раз! Но и благоразумный молодой Гете тоже не добрался до самой вершины. Мы, конечно, помним, что всю жизнь великий немецкий поэт занимался геологией, и в его доме в Веймаре хранятся прекрасные образцы, добытые непосредственно им.
"Если бы местные жители не были патриотами своего края, не пытались бы во имя выгоды или во имя науки собирать все достопримечательности, путешественнику пришлось бы пережить немало напрасных мучений. Еще в Неаполе мне сослужил добрую службу торговец лавою, а здесь -- в более высоком смысле -- кавалер Джиоэнни. В его богатом, щегольски разложенном собрании я обнаружил лаву с Этны, базальт с ее подножия -- преображенная порода, которую не сразу и узнаешь. Все это было любезно нам показано. Более всего я дивился цеолитам с крутых скал, стоящих в море под Иячи.
Когда мы спросили кавалера, как нам добраться до вершины Этны, он заявил, что даже слышать ничего не хочет о столь рискованном предприятии, тем более в это время года. "Вообще,-- сказал он, предварительно извинившись, -- приезжие слишком уж легко относятся к этому, а нам, живущим по соседству с горою, довольно, если мы за всю жизнь раз-другой улучим момент подняться на вершину. Брайдон, своим описанием впервые пробудивший интерес к огненной вершине, сам никогда на нее не взбирался. Граф Борх ничего читателю об этом не сообщает, однако и он не достиг вершины, то же самое я мог бы сказать о многих.
Сейчас снег еще покрывает почти всю гору донизу, создавая тем самым неодолимое препятствие. Если вы соблаговолите воспользоваться моим советом, то поезжайте завтра, в подходящее время, к подножию Монте-Россо и поднимитесь на вершину; там вы сможете насладиться прекраснейшим видом, а заодно увидите и старую лаву, которая в 1669 году вырвалась из кратера и, к несчастью, залила город." Вид оттуда открывается чудесный и видимость очень хорошая, все остальное лучше узнавать по рассказам".
На следующий день в дневнике Гете опять появилась Этна.
"Вняв благому совету, мы рано поутру пустились в путь верхом на мулах и, непрестанно оглядываясь назад, добрались до владений не усмиренной временем лавы. Навстречу нам попадались зубчатые глыбы, огромные камни, между которыми мулы находили случайные тропки. Достигнув значительной высоты, мы сделали привал. Книп с величайшей точностью зарисовывал все, что мы видели перед собою: на первом плане застывшая лава, слева -- двойная вершина Монте-Россо, над нами -- леса Николози, из которых выступает заснеженная, слегка курящаяся вершина вулкана. Мы подобрались ближе к Красной горе, а я поднялся к самой вершине; она представляет собою кучу красной вулканической мелочи, пепла и камней. Обойти вокруг жерла не составило бы труда, если бы страшнейшие порывы утреннего ветра не затрудняли каждый шаг; я хотел хоть немного пройти вперед, и мне пришлось снять плащ, но шляпу мою могло вот-вот унести в кратер, а за нею и меня. Дабы прийти в себя и оглядеться, я сел, но и это мало мне помогло: с востока на прелестную местность, простиравшуюся подо мною вплоть до самого моря, надвигалась буря. Перед моими глазами тянулся длинный, от Мессины до Сиракуз, песчаный берег с изгибами и бухтами, абсолютно пустой, лишь изредка на нем виднелись береговые скалы. Когда я, вконец оглушенный, вернулся вниз, оказалось, что Книп, несмотря на бушующие вихри, не терял времени даром и тонкими линиями запечатлел на бумаге то, что я из-за бури едва сумел увидеть, а тем паче -- запомнить".
В жертву богам и героям Этны мы принесли упаковку от скромного "сухого пойка": коробочка с бутербродами, яблоко, маленький пакет апельсинового сока и бутылочка воды. Какие горы мусора выскребают ежедневно муниципалы и арендаторы "провала" из всех урн и потаенных уголков заповедного места.
Уезжая, мы уже, по словам нашего гида Сережи, опаздывали, но впереди был еще некий заезд в фермерский магазин, где торгуют медом. У каждого гида, ведущего группу по сокровенным местам, всегда есть некая коммерческая точка, куда гид, несмотря на любой дефицит времени, обязательно заведет своих подопечных. Я достаточно опытный человек, чтобы моделировать и специфический интерес гида и чтобы еще во время общей экскурсии не вычитать, пойдем ли мы в лавку, где продают мозаику, или в магазинчик, где торгуют медом.
Спуск с Этны был такой же живописный, как и подъем. Как аккуратно и чисто живут люди, но и как скучно. Мы проезжали кукольные города, в которых почти нет молодежи. Как трудно здесь, наверное, организовать свой внутренний мир. И вот, наконец, очередной очаг интереса гид. Но, надо прямо сказать, что гиды знают, чем заинтересовать обывателя. Автобус в одном из таких уютных городков пришвартовался к магазинчику, и народ, только что спустившийся с Этны, невероятно оживился.
Я уже знал заранее, что меня больше всего поразит в Таормине, но времени на все дали только два часа. Город прелестный, уютный, крошечный, практически две улицы, идущие вдоль огромной скалы. Здесь несколько самых фешенебельных отелей, в которых останавливались "звезды" мировой сцены, кино и даже королевские особы. Я знал про римский амфитеатр, про путешествие сюда Зинаиды Гиппиус и про барона Вильгельма Глодена. Барона заставила здесь жить необходимость -- туберкулез. От нечего делать он занялся съемкой на фотоаппарат, на стеклянные пластинки снимал обнаженную местную молодежь -- в основном юношей -- в виде античных героев. Амфитеатр и все прошлое города провоцировало. Потом этому моральная общественность придала характер непристойности, многие негативы оказались разбиты. В наше время эти фотографии -- шедевры. В первом же попавшемся магазине я купил за 60 евро альбом с ними. По этому поводу Пронин сказал: "Нас отличает друг от друга только одно -- вы купили книгу, а я штаны".
Но так что же лучше: сначала мои рассуждения или Гете? Дадим, естественно, сначала слово классику.
"Слава Богу, что всё виденное нами сегодня уже достаточно описано, но более того: Книп намеревается завтра весь день быть наверху и рисовать. Когда поднимаешься на скалистые стены, которые вздымаются к небу неподалёку от морского берега, замечаешь, что две вершины соединены полукругом. Какой бы образ от природы не имело это место, искусство вмешалось и образовало из него полукруглый амфитеатр для зрителей; примыкающие стены и другие кирпичные пристройки замещают необходимые переходы и залы. У подножья ступенчатого полукруга наискось построили сцену, соединили ею обе скалы и завершили колоссальнейшее произведение природы и искусства.
Если сесть туда, где когда-то сидели самые верхние зрители, то нужно признать, что, наверное, никогда публика в театре не созерцала перед собой таких предметов. С правой стороны на более высоких скалах высятся крепости, ниже находится город, и хотя эти постройки возведены в более новое время, скорее всего, подобные стояли на тех же местах и в давние времена. Теперь же на всем долгом горном хребте Этны видны -- слева морской берег до Катании, даже до Сиракуз; далее обширную картину замыкает огромная курящаяся огнедышащая гора, но она не страшна, поскольку умиротворяющая атмосфера представляет ее более отдаленной и мягкой, чем на самом деле.
Если отвести глаза от этого вида и взглянуть на ходы, помещенные сзади от зрителей, то слева видны все скалистые горы, между ними и морем вьется дорога в Мессину. Скалистые группы и скалистые хребты в самом море, побережье Калабрии в дальней дали, может отличить от плавно подымающихся облаков лишь внимательный глаз.
Мы спустились к театру, побывали на его руинах, в которых искусный архитектор, по меньшей мере, на бумаге должен бы испытать свой дар реставратора, после чего постарались проложить путь через сады в город. Только здесь мы узнали, что изгородь из посаженных рядом друг с другом агав может быть непреодолимым бастионом: сквозь переплетённые листья всё видно и кажется, что через них можно пройти, только мощные колючки по краям листьев представляют собой ощутимое препятствие; если наступить на такой исполинский лист в надежде, что он тебя выдержит, то он ломается и вместо того, чтобы выйти на свободное пространство, ты попадаешь в руки соседнего растения. В конце концов, мы выпутались из этого лабиринта, полюбовались кое-чем в городе, но до захода солнца не смогли позабыть окрестности. Бесконечно прекрасным было наблюдать, как эта значительная во всех точках местность всё больше погружалась во мрак".
Это описание классика.
Я потом, как бы ненароком опрашивал членов нашего автобусного содружества, оказалось, что до амфитеатра дошло не много. Наверное, смутила цена в 8 евро, которую берут за вход. Один из наших путешественников, видимо много работавший за границей, сказал мне: "Я этих амфитеатров на Ближнем Востоке насмотрелся!" Я в каждом таком объекте ищу свою сущность, пытаюсь понять людей, их психологию. Этот амфитеатр отличается от многих тем, что за низкой стеной, отделяющей сцену от арены, открывается один из самых потрясающих в мире видов: залив, горизонт, скалы, остров, возможно, лодка рыбака. Римляне приспособили амфитеатр для гладиаторских боев. Убийства на фоне лазури. По размерам это почти Колизей, взгроможденный высоко над морем. Сколько труд и пота тратила цивилизация на просвещение и убийства!
Но потрясло меня другое -- те поразительные сегодняшние инженерные сооружения, которые были возведены, чтобы соединить этот городок со всем миром. Мосты, тоннели, стоянки для автобусов, выдолбленные в горе лифты, поднимающие туристов от подножья -- 7 этаж! -- к городским воротам! Опять думал о своем Отечестве.
Свободное копирование
