7 апреля, четверг. Как художественно богата наша жизнь. Утром ходил в аптеку за энапом от давления. Когда шел мимо палатки, в которой таджики торгуют лавашами и горячими пирожками, услышал, как пожилой человек, по виду восточного происхождения, чистопородным матом ругает продавщицу. Сам "ругатель" с неопрятным брюхом, небритый, нечистый, но, видимо, хозяин. Я бы особенно не обратил внимания на эту сцену, если бы это брюхатое убожище хотя бы правильно выговаривало интернациональные слова русского мата.
В четыре часа открывал выставку в Музее экслибриса. Особого художественного значения она не имела, но очень интересна в чисто человеческом плане. Это коллекционные материалы и экслибрисы, посвященные 50-летию полета Юрия Гагарина в космос. Это трогательно уже тем, что люди рано почувствовали и потом занимались всю жизнь тем, что собирали почти каждую бумажку, которая относилась к космосу. Здесь же и целая коллекция экслибрисов, сделанных для космонавтов и посвященных космосу. Пригласительные билеты, книжки, иногда и конъюнктурные, рисунки и зарисовки. Те, часто не замечаемые нами свидетельства, которые и составляют жизнь. Собирателем этой экспозиции -- страна должна знать своих героев -- стал В. Таран, ну, и здесь же коллекция "космических" экслибрисов братьев Чернышевых. На стендах выставки я увидел и свою "космическую" пластинку с фотографией Ю. Гагарина. Это своеобразная звуковая листовка, которая была выпущена к одному из космических юбилеев.
В своей речи я далеко не лез, обозначил информационный повод -- это было близко к тому, что у меня в очерке, который через неделю появится в "Литературке", -- и саму идею "исторических мелочей". Надо бы вспомнить совет В.С. Розова сохранять, и его сундук, в который он складывал все программки и пригласительные билеты, но не стал щеголять знакомствами и эрудицией. Ничего не рассказывал о своих разговорах с Гагариным, только сказал, что встречался с ним два раза. Но уже после меня некоторые выступающие разошлись! Особенно хорош был некий профессор, преподающий историю космонавтики. Он рассказывал об алтайской эпопее вызволения космонавтов -- кажется, это был Беляев с товарищем -- история в свое время была описана прессой, и он выдавал эту историю как сокрытую и тайную. Рассказывал этот профессор и о мифическом разговоре Брежнева и Королева. Правда, в эту же минуту взяла слово уже немолодая женщина: сказала, что она дочь именно того поисковика, который вызволял космонавтов из тайги зимой, и поправила зарвавшегося и самоуверенного профессора.
Сегодня же должен был пойти к семи часам на клуб Н.И. Рыжкова. У меня возникло ощущение, что после смерти М.И. Кодина он несколько помельчал, возглавивший клуб скромный Степанец выводит его на более близкую ему линию жизни. Вот и сегодняшний клуб должен был состояться в Промышленной палате с темой заседания довольно далекой и мне, и большинству членов клуба. "Часовое и ювелирное производство компании "Пиаже" (PIAGET) на современном этапе". Что мне Гекуба? Что мне "Докладчик -- Филипп Леопольд-Мецгер -- президент дома PIAGET"? И что мне до того, что во время заседания клуба будет действовать выставка часов и ювелирных изделий? Не очень я за это полукоммерческое мероприятие, на которое в приглашении рекомендовалось приводить и "Вашу спутницу". Но все-таки я предлагал пойти, пока не раздался звонок Лени Колпакова: не пойдешь ли на спектакль в "Современник". Интуиция сработала сразу -- надо идти, хотя я отчетливо помню, что "Враги: история любви" я видел недавно в Ленинграде в исполнении израильского театра.
Сначала об этом же спектакле. Это почти точно перенесенный спектакль режиссера Евгения Арье, но с блестящими актерами "Современника". Еще раз поразился, как глубока человеческая природа, если актеры на сцене могут пережить такой глубины страсти. Содержание привычное и, видимо, в еврейском народе никогда не затухаюущее: война, фашизм, ненависть, попытка найти себя и свое. Надо сразу сказать, что очень прочная и непростая первооснова -- роман нобелевского лауреата Исаака Зингера. Но и инсценировка сделана превосходно. Впрочем, я о содержании писал раньше. Из соображений опытного зрителя: слишком много упоминания о еврействе, слишком много натуралистических сцен, вплоть до полового акта в телефонной будке, слишком много одесских интонаций. Ведь дело-то все происходит не в России, персонажи говорят на своем, привычном языке, слишком часто действие переносится в постель. Кровать стала основным элементом сценического действия. Но в принципе -- спектакль прекрасный.
Занятно, что от роли первой (всего было три) жены главного героя отказались несколько актрис, поэтому играла ее Евгения Симонова. Очень хороша, во всем блеске молодой привлекательности еврейской женщины играла Чулпан Хаматова. Запомнилась и несколько суетливая и раздавленная мощью любви к хозяину "третья жена" Алена Бабенко.
Свободное копирование
