30 марта, среда. До трех часов маялся, читал диплом Наташи Денисенко, по телефону доправлял с Сашей Неверовым очерк о Гагарине, потом посмотрел фильмы, которые выдвинуты на премию Москвы. Все довольно занятно, но здесь нет особого московского привкуса: не очень сложный и занятный мультик с рисованным сюжетом, который очень лег на рассказ Чехова, лет тридцать или сорок назад "озвученный" Игорем Ильинским. Режиссер Алексей Демин, продолжительность не более 20 минут. Второй диск -- уже полнометражное кино. В постановщиках фильма "Скоро весна" Вера Сторожева, в Гатчине несколько лет назад я уже видел ее фильм "Небо. Самолет. Девушка", и тогда дали Ренате Литвиновой приз за лучшую женскую роль. Но этот фильм, как и другой, короткий, не выдержит большого кинематографического конкурса -- собственно поэтому, наверное, и прислали нам. Мы все же иногда премируем что-то аналогичное, но здесь должна была бы быть и еще какая-то компонента. Скажем, в свое время дали премию Алле Суриковой, но это был фильм о Москве.
Здесь некая церковная община, мать-настоятельница, молодая женщина, ее прежний муж или возлюбленный и прочее, есть и вторая линия молодой женщины, стремящейся к вере. Жанр определен -- мелодрама. Актеры Ксения Кутепова, Ольга Попова, Сергей Пускепалис играют необыкновенно точно, но многое смущает, а главное, как-то все это мимо правды. Но я пока своего мнения высказывать не стану, пошлю фильм по другим членам комиссии.
После трех поехал в Институт. План был такой: три книги, присланные на конкурс, Отрошенко, Кандакову и Дубинина отдать на рецензию. Рукопись о Вале, которую просмотрел накануне, вернуть Алексею, -- у наборщицы Ольги завтра нет работы, а мне дорог каждый день, надо успеть, жизнь коротка. Надо также поставить зачет, если найду, Денисенко, а уже потом к шести ехать на вручение премии Горького.
Почти все так и получилось. Сначала счастливо встретил Ольгу Саленко (ей вручил книжку о Сухово-Кобылине), она специалист по ХIХ веку, а потом прямо на меня на входе в здание набежали Сережа Федякин и Игорь Болычев -- одному отдал на рецензирование Дубинина, другому книгу Нади Кондаковой.
Поехали на машине ректора: сам ректор, Анко Панчев, болгарский писатель, тесно связанный с Институтом, и я. Места знакомые, уже не вызывающие такого жгучего интереса, как в прежние разы. Разделись в мраморном подвале, поднялись на лифте на этаж. В качестве хозяина, принимающего гостей, стоял Максим Лаврентьев.
И тут по закону парных случаев я вспомнил знаменитый эпизод, рассказанный мне Леней Колпаковым. Шел вечер поэта Андрея Дементьева, на сцене стоит Андрей Дементьев, стоит Михаил Горбачев, и тут еще вызывают Юрия Полякова. Выходит Юра, подает руку Дементьеву и ограничивается легким кивком в сторону первого президента СССР. Зал напрягся, а Юра, как рассказывали, заложил руки за спину. Потом он признавался: я уже был редактором "Литгазеты", уже чиновник, под сердцем посасывало. Я Юрой восхищался, я бы так не смог.
Список лауреатов соответствовал взглядам и привязанностям членов жюри, но все было на хорошем уровне. Особенно я порадовался за Романа Сенчина с его "Елтышевыми", у которого не было, наверное, прямых принципалов, но, видимо по всему, сам роман хорош.
Кстати, сегодняшняя "Литературка" очень точно, разбирая премиальную политику, в частности предпоследнее премирование "Русского Букера", процитировала любимого мною критика Топорова. Вот умеет дядя формулировать.
"У "Русского Букера" давний "толстожурнальный" вкус и столь же давние связи конкретно со "Звездой"... Кто-нибудь от "Звезды" ежегодно попадает в жюри... Соответственно каждый из объективно неудобочитаемых романов Чижовой оказывается в "длинном" (а трижды и в "коротком") списке премии. Оказывается как мебель -- и, разумеется, именно как мебель и воспринимается.
Что же произошло на сей раз? Захотели соригинальничать. Терехов с Юзефовичем свое получили, им не дадим; победы Сенчина все ждут, ему не дадим; Борис Хазанов и Елена Катишонок вроде бы всем хороши (один живёт в Германии, другая в США), но эмигранты они "несистемные", невлиятельные, за них никто не просит. А за Чижову просят! Да еще как просят! Вот и дадим премию Чижовой -- благо никто ее не читал (роман даже не был выложен в "Журнальном зале") и, будем надеяться, не прочтут?"
В этой цитате фигурирует Сенчин, за которого я, естественно, болею, потому что он наш студент, которого я собственноручно три раза принимал в Институт и два раза из Института отчислял (это по уточненным сведениям самого молодого писателя), но так подробна эта выписка потому, что меня еще очень заинтересовала сама Чижова и выявление подтекстов принципов премирования, которое продемонстрировала в своей в статье "антисемитская" "Литературная газета". Меня ведь тоже считали антисемитом. Но как-то на мой день рождения, когда я был ректором, -- а я приглашаю весь профессорско-преподавательский коллектив -- пришел мой старый друг и свежим взглядом взглянул на общество. Он-то меня и "припечатал": "Слухи о есинском антисемитизме сильно преувеличены". О Чижовой чуть позже. Не забуду. Но вернемся к праздничной церемонии.
Что касается книг "Мои университеты" Натальи Жиркевич и "Несовременных мыслей" Владимира Ермакова -- то здесь не обошлось без влияния Владимира Толстого, поэзия Ольги Рычковой, которая мне показалась слабой, видимо, созвучна как родственное издание самой "Литучебе". Что касается А.Ф. Киселева, тоже ставшего лауреатом, то здесь все складывалось из нескольких сил. Но это при том, что книги все, может быть, за исключением стихов, плотные и хорошие и авторы вне сомнения. Представляя лауреатов, все говорили очень хорошо, а особенно Варламов. Во время его выступления, но совершенно не связанная с ним возникла такая мысль о текущей литературе: последнее время она делается людьми скорее умными, нежели талантливыми. В этот раз очень интересно по мысли, начиная церемонию, говорила Людмила Алексеевна Путина.
У нас с ней приблизительно одна и та же русская манера речи, которая возникает спонтанно, с некоторыми придыханиями и паузами. Она говорила о значении литературы как базовом искусстве -- слово было произнесено. Самой интересной мне показалась мысль, что даже те люди, которые не читают, все равно находятся в сфере радиации литературы. Впрочем, все это принцип любой премии, а я здесь мучу воду, как крохобор.
Когда шел домой, Ашот прислал сообщение -- умерла Людмила Гурченко.
Свободное копирование
