3 января, понедельник. Хотя вчера лег после двух, встал все же около девяти. Еще лежа посмотрел 12-й номер "Нашего современника". С. Куняев прислал мне этот номер с курьером перед днем моего рождения. У меня сразу мелькнула мысль, что, возможно, как и пять лет назад, здесь есть на обложке какое-то мне поздравление. Мельком посмотрел. На обороте первой обложки большой портрет Г.В. Свиридова -- к его 95-летию, на четвертой аннотация нового романа Евгения Шишкина "Правда и блаженство" с портретом автора. Заголовок не отличается вкусом. Роман, видимо, о путче -- жду высокую прозу, хотя фразы "Пусть весь мир сойдет с катушек, пусть вся вселенная начнет бунтовать, митинговать, дыбиться -- главное, где Вика? Не в опасности ли? Словно стрела пронзила сердце" -- не говорят о высоком вкусе. На третьей странице портрет Сергея Небольсина -- 70! Это вполне справедливо, замечательный человек и прекрасный литературовед. Немного позже я нашел и причину, почему журнал был мне срочно прислан. Перед годовым оглавлением на специальной странице отмечены два юбилея -- мой и Вадима Валерьевича Дементьева, критика, писателя, наследника переделкинской дачи. Отец успешно и много лет работал у нас в Институте. Не станем считать это понижением собственного рейтинга.
"Исполнилось 75 лет видному русскому писателю Сергею Николаевичу ЕСИНУ. Его роман "Имитатор" (1985) стал событием литературной жизни и навсегда привлек читательское внимание к автору, столь смело и честно сказавшему об общественной опасности появления целой череды имитаторов -- в искусстве, науке, политике. И шире -- об опасности духовных подмен, что было особенно своевременно в канун наступления эпохи подмен в конце 80-х.
Смелость и независимость позиции Сергей Николаевич демонстрировал не раз. Так, в период повсеместных поношений "красного проекта" он издал роман "Ленин. Смерть титана" (2002)".
Новые авторы журнала почти все незнакомы. Принялся для разминки читать довольно обширную статью Сергея Куняева -- рецензию на "Биографию" Есенина двух современных авторов -- Олега Лекманова и Михаила Свердлова. Тема не моя, но, как и всегда, материал Сергей собрал отменный. Его статью можно было бы назвать -- Есенинские мифы и один из них -- правдивость "Романа без вранья" Мариенгофа. Сергей удачно раскрывает его "правдивую" подоплеку. Я-то взялся именно за этот "угол" обширной куняевской рецензии не случайно. Недавно один из моих учеников с гордостью признался на моем опросе "Кто и что читает": читаю Анатолия Мариенгофа, "Роман без вранья".
Дело в том, что первый вариант книги под заголовком "О Сергее Есенине. (Воспоминания)" вышел по горячим следам гибели поэта в 1920 году. Сцены, описанные в этой тоненькой книжечке, посвященные истории создания поэм "Кобыльи корабли", "Сорокоуст", стихотворения "По-осеннему кычет сова...", вызвали доброжелательный интерес у читателей и критиков и не спровоцировали никакой отрицательной реакции. Во всяком случае, книжка Мариенгофа в общем потоке "литературы о Есенине" в тот год была отмечена, и отмечена в целом положительно.
А дальше произошло следующее: видя, каким успехом пользуются на рынке любые книги о только что погибшем поэте, как сметаются с прилавков наравне со сборниками разнообразных воспоминаний, книжками Ивана Розанова и Софьи Виноградской низкопробные брошюры Алексея Крученых, Мариенгоф включил свою деловую хватку, которой не единожды восторгаются на протяжении "Биографии" М. Свердлов и О. Лекманов. В мемуаристе заговорил опытный делец -- Мариенгоф прекрасно понял, на что клюнет публика: на соответствующий образ Есенина в контексте жизни литературной богемы конца 1910-х -- начала 1920-х годов, написанный пером "лучшего друга". Здесь уже было не до совести, не до истины, не до уважительного отношения к современникам. "Налетай, торопись, покупай живопись!" В ход пошло все: Есенин, падающий с лошади; Есенин, разбивающий голову Ивану Приблудному; Есенин, заставляющий мемуариста "вытереть носы" цветам на ковре; хлещущая с утра водку Изадора Дункан (ирландка по происхождению, она всегда предпочитала произносить свое имя в ирландском озвучании -- так мы и будем поступать в дальнейшем); Клюев, сбегающий из Москвы по получении сапог, сшитых за счет Есенина... А самое главное -- в ход пошел тот образ поэта и человека, который идеально совпал с образом, нарисованным Львом Сосновским в статье "Развенчайте хулиганство!", а потом Николаем Бухариным в "Злых заметках". Деловой интерес (за три года разошлись три издания книги, объемом в несколько раз превышающей предыдущие "Воспоминания") сопровождала политическая конъюнктура".
Самым интересным событием дня была утренняя передача по "Эху". Здесь известный журналист Виталий Дымарский и в прошлом известный политик Владимир Рыжков начинали цикл передач "Тектонический разлом". Это первая, так сказать, вводная передача о 90-х годах. В речах ведущих сразу же послышалось раздражение: при опросах лишь 19% из выборки сказали, что 90-е оказались временем надежд, а вот для 57,8% населения это время разочарований. Боюсь, что, -- если я не ошибся при записи, -- 91% населения разочарован "перестройкой". Вначале также долго говорили о несовершенстве нашего современного парламентаризма и договорились до того, что вспомнили о "советских" Советах и посетовали, что в пылу революционных преобразований от них отказались. Вот это да! Ну, в Советах бы уже оппозиция развернулась... А я вспомнил -- наверное, я слишком часто повторяю этот эпизод, -- как на совещании у главы администрации президента Сергея Филатова я посоветовал -- и как на меня смотрели -- вернуться к Советам.
Опять, кроме Дневника и правки текста книги о Вале, ничем не занимался. Правда, поздно вечером досматривал по телевидению вторую серию фильма о Елизавете I. Опять очень сильное впечатление, связанное в первую очередь с игрой актрисы.
Свободное копирование
