3 декабря, пятница. Утром ходил на почту и перевел Вите 10 тысяч рублей. Он звонил два дня назад и жаловался, что у него полетела на машине коробка передач, а надо каждый день возить ребенка в детский сад. С.П. меня, конечно, ругает, называя "благотворительным фондом". Но напротив меня портрет В.С. -- Витя был последний, кто видел ее живой. А потом, после почты, уже не останавливаясь, отправился сначала в банк, потом в "Литгазету", отвез Лёне экземпляр "Маркиза", затем на метро добрался до "Баррикадной" и, значит, попал в Дом литераторов.
Гражданская панихида по Ахмадулиной уже началась. Зал и верхнее фойе были заполнены. Внизу -- полные гардеробы, на лестнице целая гора оберток от цветочных букетов. Стоящий рядом со мной в дверях зала Белза сообщает: лучше всех говорили Рейн и Битов. Рейна я еще допрошу на работе, а речь Битова, может быть, напечатают. Сложилось впечатление, что поминают Беллу только "левые" силы. Вел церемонию Женя Попов, потом выступали Витя Ерофеев, Алла Гербер, режиссер Хржановский. Витя произнес очень хорошее слово -- надменность. Покойная была надменна к пошлости. Алла Гербер сказала о ее недосягаемости -- это тоже было неплохо.
Очередь прощающихся двигалась от дверей Большого зала к сцене очень медленно. Гроб огромный, с какой-то фирменной монограммой. Лицо, напротив, небольшое, округлое, с розовой помадой на губах мертвой. Такого же оттенка помада была и на губах покойной В.С.. Все это происходило под непрерывное чтение стихов -- живой, божественный ее голос остался. Стихи-заклинания. И все это -- навеки.
Вся сцена Дома литераторов заставлена венками. Наверное, стоял там и венок от нашего института. Когда, пройдя мимо гроба с покойной, я спускался по лестничке в зал, то невольно обратил внимание: последним в ряду стоял венок с черными лентами, на которых было написано: "От правительства Татарстана".
Тот же Бэлза сказал, что похороны Ахмадулиной оказались "смазаны" вчерашней радостью по поводу победы России в конкурсе на проведение в 2018 году чемпионата мира по футболу. Подготовка уже началась, и к вечеру по радио передали, что в ближайшее время в стране будет построено 500 футбольных полей с всесезонным покрытием. Промелькнула информация из Ульяновска, где я был совсем недавно. Там построена или будет построена фабрика, которая и станет производить эти самые покрытия. Мы превращаемся в футбольную страну. Зрелища стоят дорого, но все же значительно дешевле, чем медицина и образование.
В институте взял зарплату и приехал домой. Вечером надо идти в посольство. Пробок в Москве, по-моему, еще больше.
Вечером ходил на прием по случаю завершения года Франции в России во французское посольство. Это в резиденции посла, когда-то я здесь уже был. На сей раз удалось рассмотреть парадные залы, хорошо освещенные. Все с дорогой купеческой роскошью, но не только богато, а и красиво. Выступление официальных лиц пропускаю; видел Людмилу Улицкую и рад был невероятно. Она все-таки выкарабкалась из своих болезней. Говорят, в этом смысле в Израиле врачи творят чудеса. Немножко покормили; я ел то, что мне не положено, -- мясо и сладкое. Что касается людей на приеме -- все любимцы французской публики. Маканин, отчаянно хромающий после болезней и больниц, все тот же Курчаткин с бородой классика и в красном на шее шарфе, Сеславинский, произнесший неплохую речь и пошутивший по поводу "WikiLeaks". Был еще Володя Березин и масса других знакомых лиц, у которых я никак не мог рассмотреть бирку с фамилией. Из разнообразных разговоров два довольно интересных. Это с Ниной Литвинец, которая, оказывается, написала некие записки от имени Миледи о негодяях трех мушкетерах и мерзавце д'Артаньяне. Слушал Нину Сергеевну в полном восторге. Дюма -- один из самых любимых писателей моей юности. Потом как-то случайно познакомился с Катей Семеновой, живущей в Петербурге и возглавляющей там какой-то фонд. Она помнит меня еще со времен вручения Бунинской премии. Оказывается, именно она получала премию за Людмилу Петрушевскую. От нее я узнал, что Людмила сейчас в Москве и в данный момент поет в каком-то клубе. Ах, как хотелось бы посмотреть!
В стране каждый день случается что-то ужасное, однако мне уже надоело это фиксировать. По крайней мере, не сегодня. Никогда при советской власти не было такого блатняка и преступлений, но как достало об этом писать!
Свободное копирование
