18 ноября, четверг. Торговца оружием Бута уже перевезли в Нью-Йорк. Пресса прямо пишет, что здесь его ждет долгая тюрьма, но, думаю, Россия предпримет еще какой-нибудь финт, чтобы вытащить своего эмиссара. Отношение у меня к быстро сориентировавшимся соотечественникам, торгующим оружием, естественно, сложное. Я не желаю добра нашей молодой буржуазии. Вторая газетная новость -- переписка по поводу отлучения Толстого между С.В. Степашиным как председателем Книжного союза и Православной церковью в лице одного из ее иерархов, архимандрита Тихона. Переписка опубликована в "РГ". Степашин спрашивает, действует ли еще "отлучение". Архимандрит Тихон толково отвечает, что Толстой сам поставил себя в положение человека, от церкви отрекшегося, а значит, церковь здесь сделать ничего уже не может. Церковь еще раз показала свою последовательность, да и отношение -- простите меня, Лев Николаевич, -- к конъюнктуре, хотя Тихон прямо говорит: "Во всей истории русской литературы нет более трагической личности, чем Лев Толстой..." Но теперь, пожалуй, мои размышления. Церковь, государство, оппозиция к ним и к власти, потакание ходам интеллигентского мышления -- вот верный ход к популярности. Насколько я понял, всю петрушку с выманиванием из своих нор на чуждую им дискуссию придумал Паша Басинский, самый возможный лауреат "Большой книги". Его статья венчает эту маленькую газетную дискуссию, и оживляя интерес к проблеме и напоминая о собственной Пашиной книге.
День был чрезвычайно тяжелым. Говорят, уже три дня на солнце бушуют магнитные бури. Я кашляю, сижу дома, почти не работается. Дневник смертельно надоел, но бросить его будет можно только ради какого-то крупного замысла.
Свободное копирование
