27 октября, среда. День проходил согласно принятому не мною плана -- в 15 часов Диссертационный совет. Ночь была плохая, под утро, когда уже стало совершенно нечем дышать, еле встал, потому что еще на даче, видимо при зарядке, потянул поясницу, и разбил меня теперь радикулит, долго над раковиной выкашливал мокроту. До двух часов перемогался, готовился, не поехать нельзя -- за диссертацией всегда кто-то стоит, и клуб выпускников практически уже готов и отменить его -- значит прослыть треплом. Заранее я договорился, что час посижу на Совете, а потом пойду на клуб. Свое обещание я даже, если можно так сказать, перевыполнил. Послушал начало докторской, потом пришел к завершающей части защиты нашей выпускницы Оксаны Шевченко. Обе диссертации, особенно докторская, а здесь научным консультантом был Ю.И. Минералов, оказались очень качественные. Дискуссии прошли интересно. До ухода на клуб я посмотрел и авторефераты, а в докторской и сам текст. Бросилось в глаза, что будущий доктор раза четыре в списке литературы упомянула своего научного консультанта и один или два раза даже вспомнила его жену. По этому поводу очень остроумно (это уже в пересказе коллег) высказалась всегда сохраняющая научную и человеческую ясность М.О. Чудакова. Она сказала о возникающей неловкости, когда имя научного руководителя пять раз подряд стоит в списке библиографии в непосредственной близости от Аристотеля. Но она же интересно высказалась и по поводу диссертации о творческом пути Юрия Кузнецова, опубликовав собственный мемуар о встрече с В.В. Кожиновым и его женой Еленой Ермиловой. Для многих соль этого эпизода была не вполне ясна, но я прекрасно просек суть. Ну, не любил маркитантов покойный Юрий Поликарпович! Но какой был поэт!
На клубе, который проводили в четвертой аудитории, собралось человек двадцать пять. К моему удивлению, все прошло помимо предварительной договоренности. Сережа Арутюнов не стал читать "новые стихи", а Максим Лаврентьев -- "эсхатологическую поэзию", но Алиса довольно слаженно рассказала о новой, липкинской литературе. Ребята произнесли по манифесту: литература и время. Сергей говорил об обманках в современной поэзии, Максим -- о трудностях "после Литинститута". Уходя из аудитории, я увидел, что на фамилии Сережи следы от губной помады -- поцелуй.
Свободное копирование
