5 августа, четверг. Слава богу, Федеральный атомный центр удалось отстоять. К борьбе с огнем были привлечены даже заключенные. В Москве тоже сегодня изменение обстановки. Утром, когда вышел на балкон, не поверил своим глазам: во дворе небо мутное, но дыма и едкого запаха гари нет. Утром повторили по радио рекомендации главного санитарного врача Онищенко, чтобы люди пожилого возраста, по возможности, не выходили на улицу.
К двенадцати часам добил свою рукопись и подобрал фотографию для отправки в Париж. Все мои попытки найти личного и надежного секретаря тщетны. Я зарастаю в бумагах и домашнем хламе.
В три часа прошла объединенная конференция в институте -- мы сменили учредителя. Может быть, так часто у нас меняют учредителя, чтобы дать должную работу нотариату? Сейчас этим заняты по стране все вузы. Надо будет распечатать каждый устав, как минимум, в шести экземплярах, каждый потом заверить у нотариуса. Наше умное министерство, подвергнутое очередной модернизации, еще весной прекрасно зная, что всем придется менять свои уставы, сообщило об этом в вузы только несколько дней назад, видимо, забыв, что большинство преподов в отпуске. В этом смысле показательна наша конференция. Было четыре заведующих кафедрой и лишь один преподаватель -- С.П., он заезжал за последними работами заочников, да еще человек десять из хозяйственной части. Потом, уже осенью, в явочный лист впишут другие фамилии, и все распишутся. Что изменилось с прошлых партсобраний? Все это заняло десять минут.
После консультации почувствовал себя плохо. Но тем не менее отлежался и предложил С.П. поехать на дачу. Сидеть в Москве невыносимо. Полное ощущение катастрофы. Таков, наверное, и будет в свое время конец мира -- без пощады жгущее солнце.
Приехали около двенадцати, и уже ночью я почувствовал себя совсем плохо, накатывает бронхит. В промежутках между тревожными снами еще просматривал "Новый мир", который подарил мне Василевский, заходивший в Лит. Начал, как всегда, со статьи Аллы Латыниной, автора, который, что бы ни писал, не надоест мне никогда. "Тюбик "живородной пасты" и спрей "мертвая вода"". Технология строительства сорокинской "Метели". По форме это острая критика, а по существу опять апология. Детали, впрочем, есть.
Свободное копирование
