20 июля, вторник. Утром прибыл на апелляцию по этюду. Это опять одно из чудес нового порядка. Все оценки по этюдам ставил я, то есть тот же преподаватель, что и ставил им оценки за прозу. Значит, есть вывод, что, когда после высокой оценки за прозу оказывается низкая оценка за этюд, это не следствие каких-то интриг и нелюбви преподавателя -- он полюбил абитуриента, когда допустил его до экзамена. Значит, голубчик, плохо написал. Народа на апелляцию пришло много, но как только я доставал текст и начинал показывать подчеркнутые заранее стилистические ошибки, все сопротивление прекращалось. Хотя наша лаборантка Ксюша слышала, как одна девочка разговаривала по телефону с мамой. А маме всегда надо еще и еще раз внушать мысль о гениальности ее ребенка. "Они от нас умышленно скрыли, что надо было писать что-то вроде рассказа". Ах, писатели! Поступая в творческий вуз, вы все еще думаете, что писать надо как в школе! Кстати, когда ребята просят добавить к оценке несколько баллов, они всерьез надеются, что можно попасть и учиться, если по профилирующим предметам будут тройки, а вот по ЕГЭ, индивидуальные истории которого так темны, все будет "на уровне". Я, правда, всегда думал, что такую бойкую молодежь мы корректируем на "собеседовании", но получается, -- это опять все тот же случай с Сашей Нелюбой, -- что это не совсем так. Как мне сегодня рассказала Л.М., Нелюба, оказывается, поступила не только потому, что получила по литературе 97 баллов, но и потому, что за нее вроде бы у ректора попросила тень Хомякова. Чуть ли не из тех же она мест. Не через маму ли? Но тут же выяснились и еще занятные подробности, теперь уже об Оксане Лисковой. Оказывается, и ее, как и Максима Лаврентьева, взяли в институт особым решением приемной комиссии. Опять не хватало одного бала, опять я попросил прочесть стихи... Эта подробность, которая совершенно выпала из моей памяти, чрезвычайно любопытна, если иметь в виду инцидент, описанный у меня в Дневнике за 2005-й год.
На интернетовской почте любопытное письмо.
"Многоуважаемый Сергей Николаевич!
Извините, что отнимаю у Вас время, но у меня есть вопрос.
Мой старый немецкий знакомый, собирающий Ваши дневники, прислал мне письмо с очередным вопросом.
Он интересуется исключительно Вашими дневниками. Ни проза, ни публицистика, ни переписка, по его словам, его не волнуют.
У него есть четыре тома дневников:
1. 1984-1996 гг.
2. 1998-2000 гг.
3. 2001-2003 гг.
4. 2005 г.
Вопрос же такой. Намереваетесь ли Вы опубликовать дневники за 1997, 2004, 2006 и последующие годы? По его словам, что-то есть в Интернете, но он его не любит и ждет печатного слова.
Если это Вас не затруднит, пожалуйста, ответьте мне по мейлу. А я перешлю Ваш ответ своему немецкому коллеге.
Желаю Вам всяческих успехов и, прежде всего, здоровья.
Искренне Ваш,
Владимир Дмитриев
Первый заместитель Генерального директора Госфильмофонд России".
Я тут же написал ответ. Хорошо помню Дмитриева -- когда Валя болела, он несколько раз ей звонил и еще тогда тронул меня своим к ней вниманием.
"Дорогой Владимир! Спасибо за письмо. Живущего почти в безвестности, оно меня, естественно, поддержало. Год выдался чудовищный. Сначала заболела наша преподавательница Вишневская И.Л., которая вела драматургию, мне пришлось впрягаться и сначала вести, а потом и выпускать шестикурсников ее семинара. Потом делал операцию на глазах председатель нашей Государственной комиссии А.М. Турков. Мне большую часть его работы пришлось взять на себя. Значит, прочесть что-то около пятидесяти дипломных работ, а ведь проза дело объемное. Теперь лето, и я набираю свой новый семинар, и придется мне еще читать приемные работы по семинару В.В. Орлова. Это все присказки, но у меня есть ощущение, что они Вам интересны. В принципе, я занят большой книгой о В.С. Идет медленно именно потому, что занят. Надо, конечно, успеть, потому что лет мне много. А Валя эту книгу заслужила. И я напишу ее так, как никто и никогда не писал.
Вы понимаете, дорогой Володя, что я тоже очень волнуюсь из-за дневников. Причины понятны, и Ваш немецкий друг собирает их не зря. Именно поэтому я и не выставляю их в Интернете. Да, и некогда этим заниматься. Сейчас почти подготовил дневники за три года. Это 2004-й, 2006-й и 2009-й. 2004-й напечатает Институт. А дальше буду искать деньги. Ходить по издательствам и даже кого-то просить не стану, это у меня не получается. Как только что-то появится, дам Вам знать.
Не забывайте меня. С.Н."
Свободное копирование
