23 мая, воскресенье. Что-то вчера после короткой бани стало мне плоховато. Володя даже отвел меня в мою конуру. Сразу заснул, но просыпался ночью несколько раз от чувства невыполненного долга -- надо опять читать дипломные работы. Окончательно поднялся в шесть -- подсчитал на пальцах, что 9 часов вполне достаточно, -- и сразу принялся за чтение. Это уже работы семинара детской литературы. По общему ощущению, тут все несколько получше, чем у ребят Королева. К двенадцати закончил, потом полил огурцы и совершил свою обычную воскресную прогулку. Шел по нашей сосновой рощице, далее через железную дорогу и еще дальше -- вдоль реки. Слева большое и уже вспаханное поле, а справа река. Видимо, дело к дождю -- так неимоверно квакали лягушки. Дошел до той части пахоты, которая арендована, как и в прошлый год, корейцами. Наши крестьяне предпочитают сейчас не работать, а просто сдавать землю внаем. Еще лет двадцать назад по этому полю, бывшему тогда огромным клеверным лугом, медленно брело стадо коров. Сейчас корейцы сажают капусту и кабачки. Я любовался, как обработали они землю и прокопали канавки для полива. Нужен большой опыт, чтобы так расположить их по уровням. Вдоль реки уже лежали пожарные шланги, а внизу, под скосом, устанавливали водяные насосы. Народ суетился в основном молодой.
В два часа выехал и к четырем уже был дома. Времени осталось немного, чтобы вымыться и собраться. Сегодня в театре Маяковского вечер, посвященный 80-летию Виталия Вульфа. Не пойти на подобное мероприятие было просто невозможно.
Из почтового ящика, когда шел, нагруженный сумками, достал вырезку, приготовленную по привычке Ашотом. Он-то знает, что меня интересует. Это материал из "Коммерсанта" о деле бывшего ректора ГИТИСа Марины Хмельницкой. Она, судя по газете, сдавала институтские площади в аренду по весьма заниженным ценам. Здесь же подсчитан урон, который понесло государство, -- 56 миллионов рублей.
Если бы в этот вечер в здании театра имени Маяковского взорвалась бомба, то назавтра столица проснулась бы без своих столпов культуры. Такого сгущения в здешнем фойе народных артистов СССР и просто народных артистов, и просто знаменитых людей, я еще, пожалуй, никогда за свою жизнь не встречал. Ходили слухи, что самого Вульфа может и не быть. Но он был, сидел в кресле, в ложе, улыбался -- это было видно на огромных экранах, установленных по бокам сцены. В конце вечера, когда я подумал, что у него нет уже никаких сил, Виталий Яковлевич произнес грандиозную речь. Вел все это Сергей Арцыбашев, становящийся любимцем московской артистической тусовки. Именно он выхватывал с первых рядов знаменитостей первого разряда. Показали сцены из спектаклей, пьесы для которых переводил Вульф. Тот несколько повторялся, потому что его рассказ об этом театре, о Бабановой я уже слышал, но в целом это, повторяю, вышло грандиозно. Интересно говорил Марк Захаров, был прелестен со своей песенкой и признанием "я не артист, а физкультурник" Дмитрий Певцов. Олег Табаков прислал вместо себя громадный букет, но пришли сами и замечательно говорили и Дмитрий Крымов, и Сергей Худяков.
Перед спектаклем я узнал, что умер Михаил Шатров. Ему было 78 лет.
На этот вечер я ходил с приехавшей в Москву Леной Ивановой, она Вульфа очень любит и в этом смысле, как она считала, ей повезло. Прямо перед нами -- мы сидели в шестом ряду -- возвышался рослый Николай Сванидзе, еще на ряд ближе к сцене расположился Марк Захаров, неподалеку от него -- Григорович и Доронина.
Свободное копирование
