9 мая, воскресенье. Естественно, в половине десятого включил телевизор. До этого долго читал лежа Шерлока Холмса на английском, впервые замечая за собой, что с удовольствием не только стараюсь запомнить слова, но и разбираю грамматические построения. Затем активировал компьютер, чтобы продолжить работу над словником, а потом и телевизор. Утро и у нас во дворе, и на Красной площади выдалось чудесное. На всякий случай положил рядом -- для записей -- лист бумаги.
Все проходило почти по тому же сценарию, как и при Путине. Так же гостей собирали сначала в Кремле, и потом уже они появились на трибунах на Красной площади. Кое-кого я узнавал -- в частности, таджикского президента. Была Ангела Меркель, и, полагаю, все это отметили с удовлетворением -- все-таки ведь и существование современной Германии является следствием общей победы над фашизмом. Не видел я ни Януковича, ни Лукашенко, которые, конечно, были заняты тем же, но у себя в уделах. С грустью пишу это, потому что до сих пор считаю, что родина у нас у всех общая. Разве что лишь у начальников и новых президентов наших родина у каждого своя -- историческая. Не было и президента Обамы, сославшегося на давно запланированную встречу в университете, на которую он чуть ли не год назад дал согласие. Но тут же стоит заметить: что бы я ни написал дальше, не перебивается общим чувством. Очень часто, глядя на происходящее, я плакал, все время слезы подступали к глазам.
Открывал парад штатский, никогда не служивший даже в молодые годы в армии, министр обороны Сердюков. Вместе с начальником Московского гарнизона в роскошном лимузине он объезжал выстроенные войска. К концу церемонии лицо бодрого министра было влажным от напряжения. Я обратил внимание, как во время министерского приветствия войск сжималась в кулак рука начальника гарнизона генерал-полковника Валерия Герасимова. Но лицо его было почти бесстрастно. Хорошее русское классическое лицо.
Невероятно трогательна церемония выноса Государственного флага и Знамени Победы. С изяществом балетных премьеров шли через всю площадь солдаты. Для моего внутреннего строя символическим показалось, что на утреннем ветерке знамя Победы как-то колыхалось, а трехцветное знамя России, сделанное, видимо, из более тяжелого и долговечного материала, просто свешивалось с древка, без какого бы то ни было движения. Забегая вперед, должен отметить, что в строевой выправке с того времени, когда служил я, что-то произошло. Будто пытаемся вспомнить что-то павловско-прусское. Будто не можем забыть виденный в детстве в кино королевский войсковой ритуал.
С некоторой грустью отмечаю, что у сводных полков уже другие, какие-то оперные, с большим широким крестом, знамена. Правда, советские знамена не пропали, но я их, наверное, просто не разглядел в "трефовой" общей массе.
Речь президента Медведева прозвучала с опорой на мужественность. Он отчетливо чеканил слова, опуская иногда взгляд к бумаге. "Эта война сделала нас сильной нацией". Формула интересная, но спорная. Сильной нацией мы были всегда.
После президентской речи грандиозный оркестр сыграл все тот же, что и 65 лет назад, гимн. Меня также не могло порадовать, что с самого начала парада зазвучало прекрасное слово -- товарищи! Эх, если бы побольше взяли из прошлого, то и повеселее бы шли вперед!
В этом году парад не открывали, как обычно, юные барабанщики. Говорят, министр Сердюков посчитал, что нагрузка на детский организм слишком велика. А может быть, и потому, что все соответствующие училища, кажется, отошли к министерству образования. Такое элитное образование, как суворовское, нахимовское и детское военно-музыкальное не должно быть не приватизировано. У наших новых буржуа далеко не все в порядке с воспитанием непослушных наследников, а родная армия, как известно, перемелет все.
Во время медведевского спича обратил внимание, что Мавзолей и часть Кремлевской стены отгорожены от площади некой ширмой в цветах флага России. Генералиссимус СССР остался, таким образом, без всякого обзора. Можно только представить, о чем сейчас он там шушукается, помирившись, с Владимиром Ильичом.
В параде участвовали и представители войск Антигитлеровской коалиции -- значит, Англии, Франции и США, а также воинские подразделения стран СНГ. Особенно хорош был предводитель туркменского воинства, сидевший на замечательном коне. Диктор объявил, что этот конь прямой потомок того жеребца, на котором принимал победный парад маршал Г. Жуков. Вот она, истинная преемственность!
Кроме марширующих войск показали и нашу невероятно могучую технику. Даже привезли огромные космические ракеты. Правда, предупредили: самих ракет здесь нет -- есть только их футляры, муляжи. Я невольно подумал, что по-прежнему Лев Толстой прав -- побеждает все-таки не техника. Вспомнил я это, когда увидел танки и боевые машины пехоты -- как-то эти машины не очень убедительно показали себя в Чечне.
В этом году подчеркнуто возобновилась та часть парада, в которой демонстрировалась наша стратегическая мощь: сначала, как я уже написал, двинулась техника наземная, а потом и воздушная. Впечатление, конечно, сильное. Хотя кое-что я вживую видел несколько дней назад из окна кафедры в Литинституте. Тогда шла репетиция, и практически прямо над нами пролетали, разрывая воздух, и вертолеты с флагами, висящими на тросах, и гигантские бомбардировщики, и даже один самолет-супергигант с какой-то исследовательской тарелкой на фюзеляже. Вспомнился давний, по кинохроникам, пролет над Красной площадью эпического 8-моторного самолета "Максим Горький". Зная о том, как плохо, буквально единицами поставляются современные разработки в армию, я подумал: а не выставили ли мы на этот парад всю свою уникальную, оставшуюся еще от советских времен, технику?
Этот фрагмент праздничного действа вызвал у меня еще много разных соображений. В частности, насколько безопасно пускать подобный стратегический резерв над огромным городом.
После парада, пешочком -- Медведев рядом со спокойной и образцовой немкой Меркель -- все державные и венценосные гости прошли в Александровский сад. Здесь состоялась церемония возложения огромной, перевитой лентами, гирлянды цветов к могиле Неизвестного солдата. Бедный солдат, нет тебе покоя! Но ритуал, конечно, поистине королевский и отрепетирован не хуже, чем балеты Григоровича. Кстати, ни разу наше телевидение, всегда держащее нос по ветру, не показало столичного мэра.
Телевизор у меня долго еще оставался включенным -- транслировали концерт Дмитрия Хворостовского. Он исполнял вполне предсказуемый, но оттого не менее ожидаемый репертуар, выковыривая слова, казалось, прямо из сердца. Пусть поет он, и больше никто! Тут я вспомнил своих старших товарищей, которых по-прежнему люблю, но которые ушли из жизни, оставшись в ней только своими песнями: Льва Ивановича Ошанина и Евгения Ароновича Долматовского. Наш "Вороныч", как его мы прозывали.
Вечером, по разным сообщениям, в городе в мероприятиях Дня Победы участвовало около четырех миллионов москвичей. Для многих это настоящий праздник. Я же весь оставшийся день просидел над составлением словника.
Свободное копирование
