8 мая, суббота. На даче пробыл до обеда, а после полетел в столицу. Как ни странно, дорога оказалась почти свободной. За два часа добрался до Москвы и сразу же по прямой покатил в институт.
Выписывать имена из текста Дневника, зная, какая это трудоемкая работа, начал уже вечером. Вечером же для разрядки принялся читать рассказ Сережи Шаргунова "Вась-вась". Рассказ напечатали в "Новом мире". Какие они, все эти молодые современные писатели, разные! И Сережа, конечно, среди них один из самых лучших. Может быть, он -- единственный со своим собственным стилем и одновременно таким глубоким видением и чувствованием, когда мир в его слове весь расщеплен на психологические атомы. Все имеет свою душу и психологию: не только люди, но и природа, и дома, и предметы быта, -- все дышит, переговаривается и исходит из человека. Сюжет немудреный: молодой муж приезжает на дачу к жене и новорожденному сыну. И при этом практически никакого внешнего действия. Правда, в конце рассказа покусали героя собаки. Сергей, как и многие его ровесники в современной прозе, не скрывает, что герой -- это он, Сергей Шаргунов. Можно сказать, что тут он предельно искренен, но так ли это -- не знаю. Пожалуй, одной только искренности для литературы маловато.
По Discovery смотрел какой-то английский фильм о жизни в тылу Второй мировой войны небольшой и очень простой семьи. Какая жалость, что у меня плохая память и на названия, и я почти не узнаю лица актеров! В центре фильма женщина-мать, у которой сын ушел на фронт, ее отношения с мужем, ее общественная, женская работа; вдобавок ко всему она еще пишет дневник. Здесь все сделано не так, как в нашем военном и послевоенном кино. Прекрасно, подлинно и с удивительной достоверностью. В связи с этим подумал я о том, что кино наше, много занимавшееся военной и околовоенной темой, все еще заражено огромным количеством штампов. Как уже начали раздражать эти слезы точно в назначенное время, эти символические пейзажи и лица с заранее известным выражением! А здесь жена плотника -- в изящной шляпке!
За последнее время что-то во мне меняется относительно духовного понимания искусства, но я уже слишком стар, и выльется ли это во что-нибудь или нет, я не знаю.
Свободное копирование
