9 апреля, пятница. Весь день сидел дома, читал книжку Льва Бердникова "Щеголи и вертопрахи". Здесь масса поразительного материала, и восемнадцатый век, который я-то знаю, в основном, в изложении Алексея Толстого, встает в поразительных по драматизму подробностях.
Естественно, выбираю, что-то связанное с коррупцией -- слово это в России XVIII века еще не знали -- и с казнокрадством.
Бердников рассказывает о том, что одним из любимцев Петра Первого был знаменитый аристократ и модник Матвей Гагарин. Посланный губернатором в Сибирь, он сколотил себе там немыслимое состояние, но в этом рвении дал лишку и попался. "Уличили его в казнокрадстве еще в 1714 году. Гагарин стал жертвой обер-фискала А.Я. Нестерова. Последний был выходцем из крестьян, и ему претили родовые аристократы". Можно было бы сказать, что в петровскую эпоху Счетная палата работала неплохо. Но и в то время у казнокрадов находились защитники. Только после непосредственного обращения Нестерова к царю в 1717 году была назначена комиссия из гвардейских офицеров.
"Несмотря на то, что Гагарин вернул в казну огромную сумму в 215 тысяч рублей, за Сибирской губернией числилась недоимка по таможенным сборам еще более чем на 300 тысяч рублей. Пока шло следствие, Гагарин продолжал управлять губернией: его даже сделали членом Верховного суда по делу царевича Алексея. Против Матвея Петровича были выдвинуты серьезные обвинения: расходование казны на личные нужды, взятки при отдаче винной и пивной продажи, вымогательства подношений у купцов, присвоение товаров, следовавших с караванами в Москву. Выяснилось, что Гагарин чувствовал себя настолько безнаказанным, что присвоил себе три алмазных перстня и алмаз в гнезде, предназначавшиеся Екатерине I".
Царь все же превозмог и сословную близость, и жалость к бывшему собутыльнику. Царь он все-таки царь, а не нанятый премьер-министр. Здесь надо сказать и о нашей современной коррупции и о постоянном снижении планки за преступления, связанные с ней. Вот опять недавно разрешили залог -- и при мелком государственном воровстве, названном на этот раз "экономическими преступлениями", и при очень крупном. Россия -- страна эвфемизмов. Но вернемся к истории из далекого "осьмнадцатого" века.
"И приговор был вынесен. 16 марта 1721 года князь Мат-вей Гагарин был вздернут на виселицу перед окнами Юстиц-коллегии в присутствии царя, знатных вельмож и всех своих родственников. По завершении казни Петр пригласил (точнее, заставил) всех, в том числе и родственников казненного, посетить его, государев, поминальный обед. Было "полное заседание и питье" той самой царской "своей компании", к ко-торой принадлежал когда-то и Матвей Петрович. Раздавались обычные здравицы. А под окнами дворца на обвитых траурны-ми лентами инструментах играли музыканты, одетые в черное, палили пушки на Царицыном лугу. Поистине, только Петр мог отмечать поминки по государственному преступнику, а затем приказать, чтобы вельможный труп провисел на площади более семи месяцев -- в назидание всем российским лихоимцам и казнокрадам. Только по истечении этого срока в фамильной усыпальнице Гагариных, в сельце Сенницы Озерского района Московской области, тело Матвея Петровича было предано земле".
Приезжал на час Леша Карелин, я постепенно "добиваю" его роман. Надежд, что он научится следить за тем, "что" и "как" он пишет, очень немного. Когда на час выходил я на улицу за продуктами, то в почтовом ящике нашел две вырезки, связанные с Горьковсой литературной премией. "Культура" пишет: "Лучшей прозой признана книга "Твербуль, или Логово вымысла" Сергея Есина. Это роман о Литинституте, в двух частях, включающий дневник ректора и вызывающий разные чувства, в том числе несогласия и возмущения". Ошибка, утверждающая, что роман состоит из двух частей, мне кажется симптоматической и даже символической.
Вторая заметка -- из "Литературной России". Здесь некоторую не вполне доброжелательную едкость формулировок я постарался не замечать.
""Твербуль, или Логово вымысла: роман места; Дневник ректора: 2005 год" -- под таким названием прячется книга лауреата в номинации "Фома Гордеев" Сергея Есина. Алексей Варламов лично поблагодарил автора за роман -- как читатель. На что Сергей Есин заметил: "Я не сомневался, что мне достанется эта премия. В жюри сидят все мои хорошие друзья. Но их квалификация настолько высока, что даже мысли не возникает, что премия мне присуждается по дружбе"".
Свободное копирование
