11 января, воскресенье. Был в институте, БНТ взял отпуск и находится в санатории, отправил посылку для администратора в гостинице "Ленинград". Эта женщина меня удивила: сидела за конторкой и учила английский язык по звуковому учебнику Илоны Давыдовой, но пленки были уже старые, рвались. У меня дома был лишний экземпляр -- послал. Отослал также ксерокс статьи В.К. Харченко, которую она написала обо мне для журнала в Атланте. В журнале замечательно и тактично все это дали, присовокупив, вернее, сделав это информационным поводом, сообщение о вручении мне премии Ивана Бунина. Материал Веры Константиновны и на этот раз очень конструктивный и содержательный, она выделила в том, что я пишу, элементы профессионализма. Перед тем как отослать этот материал, я звонил Вере Константиновне в Воронеж узнавать адрес. Опять известие: на каком-то конкурсе научных монографий в Сочи последняя монография Харченко о С. Н. взяла первое место. Пообедал у Альберта с Мишей Стояновским и вернулся домой. Во время обеда говорили о сессии, об одном из семинаров, который разваливается. Фурсенко уже сказал, что вместо трех миллионов студентов надо бы оставить один. Значит, неизбежно пойдут сокращения, в том числе и у нас, на нашей кафедре. Когда заговорили о студентах, которые плоховато сдают, а иногда и не сдают сессию, я рассказал о том выпуске балетного училища в Санкт-Петербурге, где выпускался Вацлав Нижинский. Все сдавали общеобразовательные экзамены, кроме Вацы. Его от этих экзаменов освободили -- он бы их все равно не сдал.
Уже попозже приезжал Вася Буйлов, мой ученик. По профессии он и столяр, и музыкант, и настройщик. Смотрел пианино
В. С., которое я хотел, наконец-то, настроить и отвезти на дачу в Сопово. Вася очень интересно рассказывал о жизни и устройстве этого инструмента. Валя за него не садилась по крайней мере лет 45, с того времени, как мы поженились. Так и возили инструмент с одной квартиры на другую. Он в основном служит нарядной лаки-ро-ванной полкой, на которой расставлены многочисленные безделушки -- их В. С. привозила из разных стран мира. Вася произнес серьезный приговор: инструмент -- это "Красный Октябрь" -- окончательно и намертво убит и восстановлению не подлежит. Интересно рассказывал о "кладбище" инструментов, пианино и роялей. У инструментов есть свои сроки, пики жизненной активности и умирания. Если он напишет обо всем этом, может получиться очень хороший рассказ или повесть. Приговор произнесен, дал телефон, как я выразился, "могильщиков". Я тут же вспомнил, как я уходил, когда должны были приехать из вет-лечебницы усыпить мою собаку Долли.
Когда я кормил Васю обедом, он много и интересно рассказывал о своей семье, об отце -- тигролове и писателе. Книжка отца стоит у меня на полках. Сам Вася сначала учился в Красноярске (или в Иркутске?) в привилегированной гимназии, из которой его позже вытурили и отправили в школу для трудных и отсталых подростков. Интересные сведения, так напомнившие мне мои собственные истории. Потом из его класса этих самых отсталых подростков двое ребят стали в Чечне Героями России, кто-то крупным директором. Припомнил тут я, что и сам был хроническим троечником в средней школе.
Свободное копирование
