9 декабря, вторник. Приехал из Дубаи мой сосед Анатолий, поэтому в институт я опять езжу на "мерседесе". После трудного предыдущего дня выспался, и настроение с утра было хорошее. Ехали через многочисленные пробки, которые образовались, потому что перекрыты многие улицы из-за похорон Патриарха. Удивительное состояние, практически никогда, кроме одного раза в Успенском соборе в Кремле, я его вживую не видел, но вот теперь, как в пятницу он умер, все время о нем думаю, и фигура его, для меня еще совсем недавно спорная, все время высится и высится. Сейчас я начинаю понимать, что его волей и тихой настойчивостью много в стране изменилось. Церковь, которая всегда была одним боком прислонена к светской власти и, значит, к ее грехам, все же единственная надежда страны. Но если бы только Церковь заняла и самостоятельную, и умную, а не просто светскую позицию.
Вечером по двум центральным программам телевидения шли две передачи. Одна -- о самом патриархе, а другая, чудовищная, глядя которую можно было навсегда расстаться даже с мыслью о справедливости через марксизм и большевизм, -- о тайной и явной борьбе Хрущева и его режима с церковью, о существовании тайного плана уничтожения Церкви и церквей. Картины разрушения храмов на Украине, в Белоруссии и России -- ужасающие. Я никогда не мог предположить, что наши руководители партии по своему невежеству и полному отсутствию внутренних переживаний способны на такое. Что же у них делалось в душах Неужели царствовала только боязнь
На кафедре у нас хорошая атмосфера, все как-то весело и просто. Поговорил с Михайловым о провале его и моего любимца Олега Зоберна в аспирантуру. Во время этого разговора возникла мысль, что так и должно было произойти -- интересный как писатель парень, но интроверт. Он всегда один, с собой, и аспирантура ему скорее нужна для того, чтобы перекрутиться какое-то время, быть рядом с институтом. Но не рядом со студентами, не рядом с их жизнями и их будущим. Злой я парень Да нет, просто иногда открывается холодное и ясное видение.
Наконец-то увиделся после решения жюри "Букера" с Евгением Сидоровым. Как я и думал, выбирать было, практически, не из чего. По словам Евг. Юрьевича, во время объявления результатов разразился настоящий скандал. Раздались будто бы даже крики "Фашист!". Это, естественно, относилось не к самому Е.Ю., а к экстравагантному автору. По словам председателя жюри, либеральная публика хотела, чтобы премия досталась Шарову. Е.Ю. при этом сказал, что лучше скандал, чем спокойное гниение. Впрочем, к состоянию постоянного гниения "Букер", судя по всему, уже привык.
Хорошо прошел семинар и с обсуждением Кати Шадаевой (Пчелиной). Я не могу сказать, что диплом ее очень хорош, но, как старый самолет, подпрыгивая на кочках, он все же взлетел. Основная проблема -- это возраст автора и полное отсутствие жизненного опыта. Вот здесь Катя и показала себя молодцом, этот свой недостаток превратила чуть ли не в свое достоинство, так оформив свои небольшие знания, что они как-то засветились. Вечером же я придумал для ее дипломной работы название, которое как-то может все покрыть -- "Семейные тайны".
Опять семинар разделился, но на этот раз я не могу сказать, что разделился по принципу "умеют" -- "не умеют", все по-своему были правы. По большому счету ребята думали, говорили и анализировали лучше меня. Замечательно и точно Вера Матвеева и Саша Киселева. Как быстро, я бы даже сказал, стремительно все растут. Ребята порадовали меня и тем, что подготовили очень толковые материалы, связанные с прошлым обсуждением Антона. На этот раз я решил выставить в Интернет на сайт семинара рассказ Антона и с двух сторон обрамить его высказыванием его коллег по семинару. Может все получиться довольно занятно.
В институте все время ощущал некоторую приподнятость настроения и потом задумался: отчего так? А все очень просто: удачи друзей и учеников. Во-первых, передали, что несколько дней назад моя Нестерина хорошо и точно по радио говорила о своем учителе -- о некоем С.Н., а дома -- это во-вторых -- застал еще и письмо от Марка и в Интернете же обещанную статью С.П. Я долго гонялся за Толкачевым, чтобы он написал о семинаре и своем методе статью в сборник, который выпускает кафедра, и наконец-то он это сделал. И сделал не только хорошо, но и, может быть, лучше всех, потому что пошел не от рационального, а от подсознательного.
Свободное копирование
