20 ноября, четверг.Боже мой, как много значит выспаться за ночь! Почему мир кажется тогда другим
Утром пытался вспомнить вполне сложившуюся вчера фразу в новое начало четвертой главы. Не вспомнил. Записывать все надо сразу: записывать, записывать и записывать. В прозе имеет значение внутреннее состояние, во время которого ты что-то придумываешь...
Вчера Вера сказала, что уже не может читать художественную прозу. Ни детективные романы, ни еврейские романы, ни эти ужасные фэнтези, ни романы дамские. Усталость литературы или усталость души
Утром в 9.15 начался ежегодный, как они это называют конгресс по литературе. Все, что связано с премией, состоится завтра. Основные слушатели -- это школьники-старшеклассники, которых свозят с окрестностей. Они заняли весь большой зал на третьем этаже. Президиум и первые два ряда стульев -- престарелые профессора университетов. Сплошь старцы: седые гривы, шарфы на плече. В зале не тепло. Список персон, которых эта конференция уже ранее обозревала, существующая, как и конкурс, уже около 30 лет, очень впечатляющ, вплоть до нобелевских лауреатов. Эта конференция посвящена израильскому писателю Давиду Гроссману. Он у нас вроде бы переведен, и Е.Ю. Сидоров будет делать по этому поводу сообщение. Роман о холокосте, об отношениях евреев и арабов. Отчетливо понимаю, что для большинства школьников происходящее по барабану, до сознания не доходит. Но вдруг для кого-то с этих разговоров о литературе начнется судьба
Все происходит без перевода. Из русских -- я и Женя Попов, у которого вполне еврейская, а значит, подходящая к случаю внешность. Разговор на итальянском языке обладает некими особенностями, которые я уже отмечал пять лет назад: профессора говорят особенно быстро, пересыпая отдельные слова, как горошины. Какой за этим всем смысл? Я в записной книжке что-то фиксирую из вчерашнего дня и сегодняшнего утра. Потом увлекаюсь и начинаю выписывать из речей ораторов какие-то отдельные слова, потом уже понимаю, что создаю что-то, если не оригинальное, то занятное, может быть, даже сатирическое. Жаль, что не стал записывать всего с самого начала.
скритторе, либри, либро, импортанто, персонале, грандиссимо, культура, культурале, туризмо, опять культурале, интернационале, триумфаторе, протагонисто, тутто, интервенто, принчипале, комплименте, менстанционе, лоджаро, креате, креативо, рагацци, переспективо, грациа.
Это было последнее слово, которое произнес, как я догадался по табличке, установленной перед выступающим, господин Форнороло, и снова заговорил тот господин, которого я знаю и по Москве и который является как бы комиссаром этого литературного события: и премии, и "конгресса" -- это слово, наверное, переводится на наш отечественный как "конференция". Этого господина зовут господином Креати.
соинцераспоне, мотиво, натуральменте, интеллекто, перке, эсперо, рунто, текнито, асколто, уно, скамбе, пероле, презида, форсе.
Опять в моем сознании возникает прежняя мысль, как все это воспринимают сидящие в зале мальчики и девочки -- надежда нации. Отмечу здесь же одно: наших так не усадишь. Тем временем профессорский междусобой продолжается.
Свою речь начинает С. Петрака.
студенте, презента, культура, интерно, культура, порте, моменте, спирита, схоластика, мотивиционе, импресса, студенто, конфренте, либро, тутти, инструменти, виста, дель арте, имаджастионе, пассионето, антрополоджико, персоне, сперо, контакто, спекторале, скрипторе, пермесо, тремо, контрибуто, персона, интеале, гварди, филипитано, мондо, квеста, инициатива, ауспико, принчипе, кончето, эсистенца, парчипитат, грациа.
После окончания выступления господина С. Петрака какой-то человек -- видимо, художник -- показывает портрет самого господина Давида Гроссмана. Здесь мне становится известно, что увидеться с господином Гроссманом мне не удастся. Но нам показали портрет. Сам господин Гроссман будет в Пенне только в январе.
Снова говорит господин Эджино Креати. Именно он 30 лет назад придумал эту замечательную премию и добыл деньги на ее обустройство у какого-то местного олигарха, ему в силу этого можно говорить много и часто. Тридцать лет назад, говорят, он был хорошим поэтом. Господин Креати два раза был женат и исключительно на русских женщинах.
театрале, анжелиста, дотормале, сомплето, лингвистико.
Господин Креати на этот раз говорит так быстро, что его слова сливаются в отдельную струю. Отдельные брызги мне удается выловить, в том числе и фамилию следующего выступающего. Это господин А. Соаэрка.
финалиста, университаре, креати, туто, ленинаменто, дивенти, демократико, карактеристико, экономико, функционо, декризи, литература, экономистика, культура, улитаристика, импортансе, ностра, лингво итальяно, апунто, икомбатента, риторико, Евгений Сидоров, профессоре, диретторе, фундаментале, культурале, грандо фортуне, конфронте, интеллектуале, спонсор, бравоменте.
Далее очень оживленно и громко господин В. Каппелетти произносит много слов, среди которых я выделил и уловил следующие:
селенция, приоретаре, казионе, трендизима, ингурационе, черемония, Израиль, Европа, монте, метафора библика, инконтра, Руссия, Сидоров, провато, Полония.
В зале раздаются отдельные голоса. На всякий случай я оглядываюсь: многие ребята переговариваются между собой, некоторые с вдохновенными лицами разглядывают экраны своих мобильных телефонов. Докладчик продолжает. Прозвучавшие голоса, кажется, выказали одобрение.
импортаре, миллионе, квадрата, Европе традиционе, конфронто, культуре Африка, либро, конституционе, презенте, дифференто, презентале, интеллигенция, Сидоров, Европе, Руссия, гранде, поэзия, Израэль, вичендо, белиссимо, редеримо, рагаццо, депрофундо, комбинационе, апострофо, иллюминатор, арестанто, кипороле, интронто, конвой, экстроординаре, Израэли, патрио, крестиано, эпизодио, сененцио, кошенца, традиционе, форсе.
Оратор жестикулирует, держа в руке очки.
мондо, меликессе, коллеге, президенте Сингапуре, продукшио, фаре, интересанто, Эджино Креати, престо.
Раздаются аплодисменты. Потом сразу же какая-то девушка читает несколько фраз -- видимо, это что-то из Давида Гроссмана. Аплодисменты.
Потом господин Эджино Креати говорит много слов, представляя публике Е.Ю. Сидорова. Сидоров пытается что-то вставить, но поток речи оратора очень плотный, и все же Сидоров -- вот она, опытность крупного чиновника -- начинает... Но здесь Креати его перебивает и представляет как переводчика нашего Мишу Семернякова. Кажется, Миша вчера встретился со своими старыми друзьями и не так бодр, как ему бы хотелось.
Речь Сидорова по поводу романа Давида Гроссмана была точна и интересна. В частности, он рассказал, что Гроссман -- борец за права арабов в Израиле. Потом довольно долго говорил о самом романе. Сидоров подчеркнул, что Давид Гроссман отнюдь не утверждает исключительность еврейской нации. Речь немного портит слишком расхожая цитата: "Нет ни эллина, ни иудея". Довольно большой кусок речи посвящен трагическим моментам истории, связанным с лагерями уничтожения. Здесь Сидоров высказывает совершенно оригинальную мысль. Он говорит о том, как побывал в одном из лагерей, о растениях и деревьях, которые нынче растут там, и об увиденном. Дальше его уже становящаяся знаменитой фраза. Это потрясение ставило барьер познанию. Я это прекрасно понимаю. Но перед этим рассказывает об эпизоде в книге Д. Гроссмана -- беседе еврея с нацистом. Кстати, неоднократно Сидоров подчеркивает человеческий характер нацистов, так сказать, их человеческую основу, все мы люди. И тогда многое становилось в человеческой природе непонятным. По мере дальнейшего рассказа у меня возникает соображение о близости и общности мотивов Давида Гроссмана с нашим Василием Гроссманом. Мне это особенно заметно после недавнего спектакля Льва Додина по книге "Жизнь и судьба". Мне хочется об этом, об этой близости задать Сидорову вопрос, но тут куда-то уходит Миша. Потом Миша признался, что душа у него горела, и он ходил лечиться.
Свободное копирование
